Так странно находиться по эту сторону раздаточной стойки — все выглядит совсем иначе, чем оттуда. Никита ставит передо мной порцию латте, я делаю глоток и чуть не давлюсь, потому что у стойки вижу Райли. Он что-то говорит Оливке, и моя подруга меняется на глазах."
"Щеки розовеют, она смущенно улыбается и бросает на Райли восторженные взгляды, хлопая своими длинными ресницами.
?????????????????????????? Дурочка. Какая же она доверчивая дурочка!
Порывисто встаю и тут же плюхаюсь обратно, буквально за шею притянутая Никитой.
— Нет, Маша, не вздумай, — шипит он на ухо, — ты не должна ей ничего говорить!
— Но этот подонок к ней подкатывает, — говорю чуть не плача. — Это же не просто так, Никита? Он хочет втянуть ее в Игру?
Ник чуть заметно кивает, но продолжает меня держать.
— Мы ничего не можем сделать. Мы в Игре, — продолжает говорить он на ухо. А со стороны, наверное, кажется, что мы сейчас у всех на глазах начнем целоваться. — Я же тебя предупреждал.
На уроке Оливка время от времени мечтательно улыбается, но когда встречается со мной взглядом, прячет глаза.
И я больше ни о чем не могу думать кроме как о том, как ее предупредить.
Глава 29
Маша
На лекциях вместо того, чтобы слушать преподавателя, я ломаю голову, как поговорить с Оливкой и не нарушить правила. Вокруг нас все время слишком много народа для доверительной беседы. А то, что я вижу, мне совсем не нравится.
Меня не было всего неделю, а моя подружка заметно изменилась. Раньше я никогда не замечала, чтобы она с мечтательным видом смотрела в окно или рассеянно слушала препода, а сама при этом что-то рисовала в тетрадке.
Оливия всегда была зажигалочкой, а сейчас она больше молчит. И я готова поклясться, что моя подружка попала на крючок ублюдка Фарелла.
Решаю вытащить ее в библиотеку или в кофейню, но после лекций возле аудитории меня уже ждет Топольский. Берет за плечи, привлекает к себе. Наверное для того, чтобы со стороны мы выглядели как настоящие влюбленные.
На миг даже я ему верю, и сердце в груди непроизвольно дергается.
Приходится затолкать его обратно в клетку и запереть на замок. Я и так держусь из последних сил, но их становится все меньше и меньше.
А я не должна поддаваться, нельзя верить Топольскому.
Если я расслаблюсь, потеряю контроль, он снова ударит в момент, когда я буду наиболее уязвимой. Никита иначе не умеет. Всем, кто его любит, он причиняет боль.
Разве что совсем немного, совсем ненадолго позволить себе поддаться. Мы ведь играем, это просто Игра...
