— О каких «нас» ты говоришь, Маша? «Нас» не существует.
Он встает, таким же рывком дергает меня с кровати и ставит на ноги."
"— Еще раз придешь, я посчитаю это как согласие. У меня достаточно давно никого не было, чтобы я с тобой игрался. А теперь уходи, — он дышит рвано и хрипло, и я опрометью выскакиваю из комнаты.
Глава 28-1
«Мазерати» тормозит на парковке возле учебного корпуса. Нажимаю на ручку, чтобы выйти, но дверь не поддается. Никита не снял блокировку?
Откидываюсь обратно на сиденье в ожидании. Для чего-то же он заблокировал дверь, значит что-то скажет.
— Ты все помнишь, Маша? — Топольский не заставляет себя ждать. Я киваю, но он продолжает настойчиво: — Я не слышу. Помнишь?
— Помню, — отвечаю.
— Что именно?
— Мы должны быть похожими на пару влюбленных идиотов.
Он говорил другое, но я озвучиваю так. Никита удовлетворенно кивает, щелкает блокировкой, и дверь открывается.
Он вчера половину вечера и сегодня все утро говорил, что я никому не должна рассказывать про клуб, про договор, про собрание.
Не должна отвечать на провокационные вопросы. Не должна объяснять, почему мы теперь вместе.
Выхожу из машины и сразу чувствую на себе любопытные взгляды. Никита предупреждал, что сначала будет особенно тяжело — мы с ним эти несколько дней будем в центре внимания. Но это продлится недолго.
— Им очень быстро надоест нас обсуждать, — сказал Ник, — они найдут себе новый объект для перемывания косточек, а нас оставят в покое.
Наше с ним общение сведено к минимуму. Наутро мы оба сделали вид, что ночью ничего не было.
Затем приехал клининг, и через час гостиная сияла чистотой. Больше мы не обсуждали ни его день рождения, ни наших родителей, ни нас.
«Нас» не существует, что может быть яснее? Я давно научилась усваивать материал с первого раза, и повторение мне не требуется. С Топольским тем более.
Всю неделю он с утра уезжал в универ, вечером возвращался, а я дистанционно выполняла задания, которые передавала мне Оливка. Никита заглядывал в мою комнату, дежурно интересовался, как у меня дела, и уходил к себе.
Мой торт он съел, я потом нашла грязную тарелку в посудомоечной машине. Я бы подумала, что он его выбросил, но в мусорном ведре не нашла ничего, напоминающего целый торт. А представить Никиту, спускающего торт в унитаз по кусочкам, отказывается даже мое воображение.
Я уже знаю от Оливки, что о нас с Топольским ходят самые разные слухи, но никто точно ничего не знает. А главное, никто понятия не имеет, как оно есть на самом деле.
