И вилкой осторожно смешиваю в одну массу.
Выкладываю на тарелку, ножом и вилкой ровняю, чтобы получилась относительно ровная шайба.
В кастрюльке растапливаю масло, растворяю сахар и какао, вливаю молоко. Даю чуть остыть и поливаю восстановленный торт шоколадной глазурью.
Режу маршмеллоу на мелкие кусочки и задумчиво разглядываю торт.
«С днем рождения, Никита» точно не поместится. Даже «Happy birthday» не влезет, он слишком маленький. Никита брал для нас двоих...
Выкладываю из разноцветных кусочков сначала двойку, потом ноль.
Красиво было бы поместить их в сердце, но боюсь, что Никита неправильно меня поймет. Я всего лишь хочу извиниться.
Ставлю торт в холодильник, сама иду в свою комнату. Час вожусь, раскладывая вещи, затем открываю ноутбук. Учебу никто не отменял, Оливка уже сбросила мне задания.
Ник возвращается поздно. Я упускаю момент, когда он поднимается по лестнице, слышу стук в дверь. Поднимаю голову, дверь открывается, на пороге появляется Никита.
?????????????????????????? Ничего не говорит, осматривает комнату.
Взглядом пробегает по мне. И так же молча уходит.
Я не ожидала. Думала, он что-то скажет или спросит. Но что вот так просто уйдёт...
Я же хотела его поздравить!
— Никита, Ник, подожди, — бросаюсь за ним, но он закрывает дверь прямо перед моим носом.
Прислушиваюсь, из-за двери доносится шум воды. Не идти же туда сейчас.
Возвращаюсь в свою комнату, сижу как на иголках. Не знаю, сколько проходит времени, решительно поднимаюсь.
Понимаю, что поздно, но может он голоден? Я могу быстро приготовить омлет, мы потом выпьем чаю с тортом.
..
Нажимаю на ручку, дверь открывается. Вхожу внутрь — темно. Стою, привыкая, пока в темноте не проявляются очертания мебели. Сквозь шторы слабо пробивается лунный свет.
Подхожу к кровати. Ник спит, улегшись на живот поперек кровати.
Не могу удержаться, протягиваю руку и провожу по волосам. Они у него такие же жесткие и густые. Только сейчас покороче...
Внезапно кисть попадает в крепкий захват. Рывок, и я лежу на кровати на спине, а сверху нависает Никита.
— Чего пришла? — его тон грубый и резкий, и я невольно упираюсь ему в грудь. Отталкиваю.
— Я хотела извиниться, Никита, — сиплю, пытаясь столкнуть его с себя.
— Правда? А я думал, подарок мне сделать хочешь. Ебать себя дашь. Нет?
Я глотаю воздух. Мне хочется зажмуриться. Это все так неправильно, что мне даже больно...
— Это так неправильно, Ник, — говорю чуть слышно. — Это же не про нас...
— Не про нас? — рыкает он.
