Зато не могу отделаться от ощущения дежавю.
??????????????????????????Как будто это с нами уже было. Со мной и с Никитой.
Лимузин привозит нас к миленькой церквушке, похожей на пряничный домик. Часовня Цветов. Красивее я не видела в своей жизни, здесь внутри все утопает в цветах.
У алтаря нас ждет пожилой священнослужитель. Кроме нас и фотографа здесь больше никого нет. Это Игра, напоминаю я себе, просто Игра. Все это ничего не значит.
— Да, — звучит под сводами часовни громкий голос Никиты.
Его рука крепко сдавливает мою, а я цепенею.
Священник его о чем-то спрашивал, а я задумалась. Значит ли это...
— Мария Заречная, готова ли ты взять в мужья Топольского Никиту и прожить с ним в горе и в радости до конца своих дней? — спрашивает священник, глядя на меня поверх очков.
И пусть он глотает окончания наших фамилий, пуст неправильно ставит ударение в именах. Но внезапно и вдруг я осознаю, о чем он говорит.
И в горе, и в радости. Долго и счастливо.
Никита сказал «да». И пусть это Игра, пусть это всего на два дня, а потом мы вернемся, и все будет по-старому.
Но я живу здесь и сейчас, а здесь и сейчас Никита Топольский от волнения все сильнее стискивает мою руку.
Я знаю, что он волнуется, пусть внешне этого не видно. Чувствую.
— Да, — выдаю с трудом, сглатывая слюну.
— Громче, милая, я не слышу, — с улыбкой просит священник, Никита поворачивает голову.
— Да, — повторяю тихо, но твердо.
— Вы можете обменяться кольцами.
И не успеваю я в панике подумать, откуда нам брать кольца, как передо мной появляется протянутая ладонь с двумя парными кольцами.
— Надевай, Маша, — Никита топит меня в своих глазах, которые кажутся сейчас темно-темно синими. Если я сейчас не грохнусь в обморок, это будет большая удача.
— Ну что же ты, милая, — подбадривает меня священник, — надень своему жениху кольцо.
Поспешно хватаю кольцо и дрожащей рукой надеваю на палец Никиты. Эмоции захлестывают через край, но вряд ли я кого-то обрадую, если сейчас разрыдаюсь.
— Теперь ты, жених.
Ник берет мою правую руку, по пальцу скользит изящное колечко с платиновым ободком и бриллиантом.
— Объявляю вас мужем и женой. Можете поцеловать свою красавицу-жену, — обращается священник к Топольскому. Тот медленно поворачивается, наклоняется ко мне и прижимается лбом.
Запускает руку в волосы и берет за затылок. А меня отбрасывает на три года назад. Горячая волна растекается по телу. Она поднимается из сердца и затапливает по самую верхушку.
