Сейчас Никита целует не так, как мы целовались в последнее время. Он целует меня так, как поцеловал в первый раз. В лифте. В мой первый в жизни поцелуй.
Глава 35
Маша
— Он что, нас целый день возить будет? — спрашиваю Никиту, когда мы грузимся обратно в лимузин.
— Да, я арендовал его до вечера. Не хочу в день своей свадьбы сидеть за рулем, — отвечает Топольский, лениво забрасывая руку на сиденье за моими плечами. — Тебе не нравится? Хочешь поменять?
— Да нет, нормально, — отвечаю, хотя разве можно назвать нормальной временную свадьбу? Вот вообще нет.
— И что теперь?
— А что ты хочешь? — Ник поворачивает голову. — Ты хотела в музей Неона.
Киваю.
— Значит едем в музей. Завтра днем летим в вертолетный тур в Гранд каньон, а сегодня мы гуляем, где хотим. Здесь есть еще Автомобильный музей, там выставляют автомобили разных знаменитостей. Хочешь посмотреть? Можно просто по центру походить, здесь на каждом углу какая-нибудь достопримечательность.
— Было бы здорово! — от радости хочется захлопать в ладоши, но тут же опускаю глаза на свои ноги.
— Только не знаю, как долго я продержусь в туфлях.
Ник ухмыляется, с загадочным видом наклоняется и достает из-под сиденья коробку. Протягивает мне.
— Держи.
— Что это? — от неожиданности моргаю."
"— Открой и увидишь, — настаивает Никита и всовывает в руки коробку: — Бери. Это свадебный подарок.
Открываю и восторженно ахаю. В коробке лежит пара белых кед с высокой шнуровкой. И я таки не сдерживаюсь и хлопаю в ладоши. А затем порывисто обнимаю Никиту.
— Спасибо! Это лучший подарок, который можно было придумать! — и спохватываюсь. — Ой, Никит, а ты?
— У меня тоже есть, — он подмигивает и достает еще одну коробку. С точно такими же кедами, только черными. — Ну что, переобуваемся?
Я целый день его благодарю. Потому что музей Неона — это всего лишь облагороженная свалка старых неоновых вывесок, которые в разное время украшали знаменитые места Лас Вегаса. Представляю, на что были бы похожи мои ноги, останься я в туфлях.
Мы идем смотреть на винтажные автомобили, поднимаемся на воссозданный борт «Титаника», где даже входные билеты выполнены в виде посадочных талонов с нашими собственными именами.
Дата — апрель 1912 года.
Причем мне требуется несколько минут, чтобы сообразить, почему на моем посадочном талоне написано не «Мария Заречная», а «Мария Топольская».
Сердце на миг взлетает, перекрывая горло, но я сглатываю и заставляю его вернуться обратно.
Это не по-настоящему. Это просто такая Игра.
