И давиться от боли ему тоже не позволяю. Пусть это просто Игра, но она слишком чудесная, чтобы испортить этот день. Я потом успею вдоволь позагоняться. И нарыдаться.
В какой момент Никита берет меня за руку, не замечаю. Наверное, с самого начала. Просто по инерции взял, сработала привычка ходить со мной за руку по универу. И мы так гуляем весь день, несмотря на то, что между мной и Тайным клубом сейчас пролегает океан.
— Может, поедим? — Никита останавливается у одного из ресторанов, которыми Город Грехов набит битком.
— Только давай что-то не слишком пафосное, — прошу, показывая глазами на ноги, обутые в кеды.
Ник кивает и останавливает выбор на небольшом ресторанчике, который внутри оказывается обычной закусочной с баром, крытой обеденной зоной и патио с видом на Стрип.
Мы заказываем настоящие американские бургеры, Никита берет пиво, а я коктейль. Наверное, прогуляйся мы так по Лондону, точно привлекли бы внимание. Я в белом платье и в кедах, Никита в рубашке, дорогих брюках и тоже в кедах.
А так, здесь таких как мы сотни пар. Мы то и дело натыкаемся на молодоженов самого разного калибра. От прячущихся в арендованных лимузинах до гуляющих за руки, как мы с Никитой.
Из ресторана выбираемся на аллею Стрип и проходим ее из одного конца в другой и обратно. Осматриваем все, что попадается по дороге, единственное, от чего я отказываюсь, это аттракционы. Никита пробует уломать меня на «американские горки», но я решительно упираюсь.
Адреналина в моей жизни было более чем достаточно, особенно в последние месяцы. Может когда-нибудь потом...
Зато едва дожидаюсь, пока мы добираемся до «Хай Роллера». И когда оказываемся в кабине-капсуле, похожей на космический корабль, я не сдерживаюсь и бросаюсь Никите на шею.
— Как хорошо, Ник, — восклицаю, захлебываясь от восторга, — как хорошо, что это все не по-настоящему!
Мышцы под ладонями каменеют, я ощущаю, как воздух искрит от напряжения.
— Почему? — слышу хриплое. В ответ шепчу в самое ухо:
— Потому что тогда бы я умерла от счастья.
Ник ничего не отвечает, но, когда я хочу отстраниться, не отпускает. Разворачивает лицом к стеклу кабины, сам прижимается к спине.
Запрокидываю руку назад, обнимаю его за шею.
— Я все равно очень счастлива, Никита. Ты даже не представляешь. Как хорошо, что ты придумал сыграть в свадьбу!
Он молчит, только дышит глубоко и неровно.
