Как я могла думать, что я его забыла?
Мне для этого надо было срезать нервные окончания, вычистить память, заменить рецепторы.
Поменять меня на кого-то другого. Внутри меня должна быть другая девушка, которая не знает, какие у него шероховатые пальцы, какие твердые мышцы, какое горячее дыхание.
Господи, как же я оказывается соскучилась...
Рука сама непроизвольно тянется к его лицу. Кожа на пальцах горит. Если я прямо сейчас не прикоснусь к нему, то умру.
— Ник, — шепчу чуть слышно и даже делаю попытку улыбнуться, — Никита.
..
Рука, перехваченная за запястье металлическими тисками, прижимается к столу. Никита нависает надо мной, наши лица почти соприкасаются.
— Ты завтра же заберешь документы и свалишь отсюда, поняла?
Если и есть более эффективные методы сбрасывания на землю с розовых сопливых облачков, то Топольскому они точно известны.
— Отпусти, мне больно, — шиплю, пытаясь вырвать руку. — Я не собираюсь забирать документы.
— Еще раз. Завтра тебя не должно быть в университете, — он втягивает воздух через ноздри, и я вполне допускаю, что он может меня задушить.
— Что ты о себе возомнил? — зло дергаю руку, но он толкает меня к столу, и я больно ударяюсь об столешницу задом. — Почему я должна уходить?
— Потому что нам двоим здесь слишком тесно, — хрипит он, нависая надо мной."
"— Вот ты и уходи. Мало тебе мажорских универов? — пячусь возмущенно. — А я буду учиться здесь.
— Не будешь. Я все равно тебя отсюда выдавлю.
— Кто ты такой, чтобы мне указывать? — задираю вверх подбородок.
Упираюсь руками в нависающую надо мной грудь. Теперь мне самой противно оттого, как меня вело еще несколько минут назад.
Нет никакого «моего» Никиты. А может, и никогда не было. В груди жжет обида, вместе с дыханием вырываются всхлипы.
Он может позволить себе любой вуз мира, даже самый престижный. Почему уходить должна я? Разве это справедливо?
И меня прорывает.
— Почему, Топольский? Тебя год уламывали перейти в эту команду. Ты согласился только сейчас мне назло, чтобы меня отсюда выжить?
— Это тебя не касается, — холодно отвечает он, — твоя задача собрать вещи и убраться отсюда чем скорее, тем лучше.
Хватит строить из себя правильную. Возьми деньги у отца, перестань изображать из себя целку. Здесь тебе не место.
— Но почему? — от обиды слезы катятся по лицу, но я их не вытираю. Руки заняты, я продолжаю упираться в Никиту.
— Не догадываешься? — он встает между моими ногами и хватает за волосы на затылке.
