Игры с хищником

А вернулись уже Махоркины, я и в толк не взяла, кто такие. И в голову не пришло, да и на Выселках-то не бываю... Выходит, Антонина – тетка тебе, раз Сыча дочь. Ты не бойся, сынок, я одна об этом знаю и молчать буду. Но ведь это беда, коли у нее ребенок от тебя...

Он встал и, стиснув зубы, стал одеваться.

– Ты куда? – спросила мать.

– Не волнуйся, мама. Тоже хочу взглянуть...

К матери он приезжал без водителя, поэтому сел за руль и двинул в сторону Выселок.

Он не бывал там с тех самых пор, когда неудачно сходил за самогоном, поэтому где живут Махоркины, представлял смутно, однако нашел скоро: первый попавшийся мужик с бутылкой в руке показал на приземистую избушку, явно переделанную из амбара.

Он вдруг подумал, что жизнь на родине никак не меняется, и в этой стабильности было ощущение какой-то независимой, самостоятельной вечности, существующей вне времени и власти.

Сергей Борисович потоптался на вросшем крыльце, постучал в незапертую дверь. И тот час услышал незнакомый голос:

– Да заходи, чего стучишь?

Сеней у дома не было, и он вошел сразу же в избу, разгороженную войлочными дерюгами. За дверью поджидала девушка в спортивном костюме, которая при виде гостя отпрянула и вжалась в кошмяную стенку – узнала...

– Наталья? – спросил он.

Та стояла разинув рот – не ожидала, однако испуганно покивала головой.

– Где Антонина? Позови ее.

Она шмыгнула за перегородку, и скоро оттуда послышался неразборчивый шепот – спорили. Наконец появилась заспанная Евдокия Махоркина, полупала глазами на ярком свету.

– А, внучок... Чего среди ночи? Не вина ли хочешь?

В этот момент за войлоком заплакал ребенок, и сердце Сергея Борисовича оборвалось. Неведомо каким слухом и чутьем он услышал в этом плаче родное, кровное – его природа откликнулась на зов младенца! Повинуясь этому чувству, он дернулся было за перегородку, но Евдокия с Натальей встали грудью.

– Куда?! Ну-ка иди отсюда! Мы тебя не трогаем, как обещали, и ты нас не трожь!

Евдокия засмеялась, а детский плач стих.

– Обрадовался! Да разве от тебя дети-то рождаются?

– А чей? Позовите Антонину! Антонина?

– Не ори! Дитя разбудишь... Не твой. Тонька лучше знает чей.

– Пусть сама скажет!

– Если твой, так что сделаешь? – с насмешкой стала пытать Евдокия.