Игры с хищником

 – Замуж возьмешь? Алименты положишь? Или снова в тюрьму, чтоб глаза не мозолила?

В это время войлок откинулся и появилась Антонина – как тогда, в ночной сорочке, насмешливая и дерзкая.

Только на груди два свежих молочных пятна...

– Не волнуйтесь, Сергей Борисович, это не ваш ребенок.

– Не на допросе, могу и не отвечать.

– Да скажи ты ему! – встряла Евдокия. – Иначе не отвяжемся!

Антонина усмехнулась:

– А что это вас так заинтересовало? Что ночью приехали? Слухов боитесь?

– Я ничего не боюсь, – отрезал он.

– Одного надзирателя из КПЗ. – Она потянулась. – Здоровый такой бык! Переспала с ним, чтоб на зону не идти. Беременных с малыми сроками не сажают...

Сергей Борисович этому не поверил.

– Почему тогда отцом записала меня?

– Что мне, тюремщика этого записывать? – Она рассмеялась. – Это я вам в отместку! Чтоб помнили! А если эти дурочки из ЗАГСа проворонили, то пускай теперь сидят, задницы прижмут...

– Тонька, не балуй! – строго оборвала ее Евдокия. – Скажи как есть!

– Пусть Сергей Борисович немножко поволнуется! – еще больше развеселилась та.

От окрика она несколько увяла, но глаза еще поблескивали смехом.

– Да ладно... Надзиратель ваш тезка, Сергей Борисович, и фамилия такая же. Я как узнала, так сразу стала глазки ему строить. Он и вывел меня ночью, будто на допрос. И так каждое свое дежурство водил... Проверить можно!

Он услышал в ее голосе месть и все равно не поверил. Евдокия и Наталья знали эту историю и глядели на него испытующе, ждали реакции.

– Но вы же сами меня посадили? – невинно спросила Антонина. – Что теперь спрашивать? Или ревнуете?

– Покажи ребенка, – попросил он, не желая оправдываться.

Она взглянула на мать, словно спрашивала разрешения.

– Покажи, – велела та. – Пускай посмотрит. Только что увидит?

Антонина скрылась за войлоком и скоро вынесла оттуда спящего в пеленках сына. Сергей Борисович приподнял тюлевый уголок, вгляделся в лицо младенца и ничего не увидел – все дети, впрочем, как и старики, ему казались похожими друг на друга.

– Убедился? – спросила Евдокия. – А теперь иди себе. Я свое слово держу.

Она вывела гостя на крыльцо, закрыла за собой дверь и зашептала:

– Не трогай ты моих детей! Хочешь, на колени встану? Дай им пожить, не сади больше.

– Я не собирался никого трогать, – искренне проговорил он.