Игры с хищником

Прием посетителей в клинике был строго ограничен дневными часами, а он приехал уже поздновато и едва допросился, чтобы дали свидание. Встретиться разрешили в специальной комнате на первом этаже: тропические растения, аквариум с рыбами, журчание искусственного ручейка и мягкая мебель – все для покоя, умиротворения и тихой, задушевной беседы. Но бывший первый секретарь был подавлен, все время смотрел куда-то в сторону, и как только Сергей Борисович спросил, сколько ему здесь еще находиться, Бажан приставил палец к губам, показал на свои уши и вслух добавил:

– А здесь хорошо! Мне куда торопиться? Казенные харчи, процедуры всякие.

Я тут на три кило поправился!

Погримасничал и опять сделал знак – молчи.

– Начали строить электротехнический завод, – нашел тему для разговора Сергей Борисович. – И кабельный, в Ельне. Объявили ударной комсомольской...

– Это хорошо, – одобрил он. – Дерзай, ты молодой...

Промолчали несколько минут, переглянулись – беседы не получалось.

– А пойдем, провожу тебя, – предложил Бажан.

 – Время позднее...

Они миновали медицинский пост и вышли на улицу. От корпуса до проходной было всего метров семьдесят, поэтому бывший командир полка заговорил сразу же, едва спустились с крыльца:

– Рухнет все это скоро. К руководству страной приставили бездарных людей, вечных вторых лиц. Страной управляют начальники политотделов. Где Жуков? Где Конев и Рокоссовский? Где маршалы?

Сергей Борисович принял это на свой счет, ибо сам закончил военно-политическое училище. Но вместе с тем был поражен смелостью его рассуждений и потому сосредоточенно молчал.

Конечно, ему, отставному, говорить это было безопасно: вот если бы он раньше об этом заикнулся...

– А эти размоют партию, социалистические ценности... – между тем продолжал Герой. – Дай бы бог, государство устояло. Есть старая истина: империей управляют императоры. С этого, нынешнего генерального, какой император?.. Погоди, сейчас они начнут собачиться между собой, грызть друг друга. Тайно, тихо, а на людях целоваться.

Знаю я эту публику. В тридцатых то же самое было, грызлись, как пауки в банке, пока Сталину не надоело. У них веры нет ни в бога, ни в партию. Запомни: один дворцовый переворот породит второй, третий. Пока они возятся, трясут седыми гривами, молодняк отвратится от партии. И придут молодые голодные волки. Вот тогда и настанет конец Советской власти... Ну что ты молчишь?

– Я слушаю. – Сергей Борисович сглотнул ком, спиравший дыхание.

– Ну слушай...