Игры с хищником

Никто не агитировал, не уговаривал, верно, полагая, что от таких предложений никто не отказывается – дипломатические паспорта уже были готовы. С Ангелиной он встретился в депутатском зале аэропорта за десять минут до посадки. Жену сопровождали двое мужчин средних лет, которые вежливо поздоровались с Сергеем Борисовичем и тут же исчезли.

Он смотрел на нее, как в первый раз, заново привыкал к ее виду, запаху, прикосновениям рук и, как в первый раз, ничего не ощущал.

Стажировка оказалась делом нудным и тоскливым, как и вся дипломатическая жизнь – работа с почтой и шифровальщиками, редкие и невероятно скучные приемы официальных лиц, посещение кофейных плантаций или еще первобытных фабрик по переработке кофе и никаких самостоятельных поездок, поскольку в стране шла гражданская война, причины которой были никому не понятны, ибо противоборствующие стороны дрались под красными знаменами с силуэтом Ленина.

Но для Ангелины все это казалось интересным, вероятно, потому, что она занималась своим направлением в дипломатической службе – контактами с местным населением, часто ездила по стране в сопровождении эфиопских военных, в том числе и в не подконтрольные властям районы, однако почти ничего не рассказывала. Да и разговаривать-то им особенно было некогда, поскольку режим работы не совпадал и они виделись редко, на бегу, хотя жили в одной квартире посольского дома.

И вот это обстоятельство как-то незаметно пробудило интерес к жене, а однажды Сергей Борисович испытал даже ревность, когда случайно увидел Ангелину в кафе, где она танцевала с молодым негром далеко не эфиопской внешности.

Причем так увлеченно и самозабвенно устанавливала контакт с местным аборигеном, что даже не заметила законного мужа.

К неграм, которых тогда в Союзе было предостаточно, Сергей Борисович относился, если судить по политическому сознанию, с большим уважением – все-таки освободились от колониальной зависимости и некоторые африканские страны строят социализм; но в душе испытывал брезгливость, больше всего из-за специфического запаха и необычного вида, хотя отлично понимал, что все это отдает расизмом.

Так вот когда Ангелина вернулась домой, он ощутил, что вместе с ней в квартире появился негритянский запах, даже после того, как она сходила в ванную.

Семейной сцены он после этого не закатил, но стал ловить себя на том, что все время непроизвольно думает о ней и с неожиданной ностальгией вспоминает, как они грелись в парилке недостроенной бани.