Её влияние на Германа было огромным, он чутко прислушивался к её мнению, боялся её расстроить, оберегал их собственный мир, не пуская в него никого. Может быть, поэтому и не женился – не хотел расстроить мать или не видел с собой рядом другую женщину.
Хотя в этом было лукавство. Как же иначе назвать его длительную связь с Айшей?
Поэтому сейчас, когда матери не стало дома, он хоть и понимал умом, что она где-то ещё есть, но призрачность нити её жизни отчётливо проявилась в его сознании, от этого было страшно и больно – чувства, которые он испытывал только в раннем детстве, при уходе из его жизни отца.
Отец тогда не заболел, не умер, но его больше не было рядом. Никто не объяснил маленькому Герману, где он и что с ним. Он просто исчез. Герман его ждал, спрашивал у матери, у бабушки, что с ним, где он, когда придёт – но никто не отвечал, женщины просто переводили разговор на другое. Потом он привык, что отца нет, но мысленно говорил с ним, думал, что тот исчез из-за него, Германа, что он был недостаточно хорошим сыном для отца и поэтому тот ушёл.
Сейчас страх потерять мать проявился так остро, что невозможно было дышать.
Герман прижал к себе Айшу, стоящую рядом, не успевшую раздеться с улицы, вжался лицом в её живот, обнял руками тоненький стан, вдыхал её запах, желая забыть всё происходящее.
– Это неправильно, – сказала Айша и обняла Германа за голову.
Стояла и удивлялась, как такой большой и сильный мужчина может вмиг превратиться в ребёнка. Почему-то вспомнилась собственная мать и то, как она её в очередной раз укладывала в больницу после отцовской «ласки».
Айша тогда была ещё ребёнком по факту, но в те моменты они как будто менялись местами. Она – взрослая, а мать в недуге становилась словно младше её и зависимой от неё. Айша тогда научилась быть сильной по воле обстоятельств.
– А ты звонил в больницу? – Она гладила его по голове, изо всех сил стараясь сама не волноваться, чтобы не передать ему собственную тревогу.
– Да, звонил. Там дежурный в регистратуре отвечает, что, мол, звоните утром, сегодня выходной и данные на поступивших будут только утром.
Ну, Юля сказала, что это нормально. Из реанимации сведения только после утреннего обхода дадут. Она знает, раньше в поликлинике работала.
– Сколько времени прошло?
– Примерно три часа. Это не сразу случилось, как ты уехала. Пока скорая приехала, пока я ребят нашёл, пока мы её спустили – и потом я тебе позвонил.
– Собирайся. Поехали туда. Здесь же рядом. А переночуем потом у меня.
