Я вообще в десяти минутах пешком от этой больницы, если верно поняла, куда её отвезли.
– Ты считаешь, что нужно ехать? Нас же всё равно не пустят…
– Как это – не пустят? Это же твоя мама – конечно, нас пустят. Мы должны убедиться, что с ней всё хорошо и она действительно в реанимации. Знаешь, в наших больницах всякое может быть – время такое, и люди разные есть. Поехали.
– Да, конечно. Сейчас переоденусь, и поедем. Ты права. Что-то я расклеился совсем. Нужно собраться.
– Вот только как ты за рулём будешь? Что-то не вижу в тебе собранности.
Может, такси возьмём?"
"– За рулём ты поедешь. Зря я тебя, что ли, учил столько времени? – Герман посмотрел на неё и улыбнулся. Она была как женщина-воин с открытки. Как-то ему попалась где-то в киоске серия открыток в стиле фэнтези. Одну купил и носил с собой, вложив в барсетку с документами – очень уж изображённая там девушка походила на Айшу, особенно на сегодняшнюю. Такие же распущенные локонами волосы, отливающие медным блеском в лучах заходящего солнца, которое просачивалось сквозь тюль на окнах, такие же горящие зелёные колдовские глаза, полные решимости горы свернуть ради него.
На картинке девушка лежала спиной на змее, который обвивался вокруг её гибкого стана, и держала в руках арбалет со стрелой. Айша о картинке не знала, а он иногда доставал её и рассматривал, вспоминая свою Айшу в моменты близости – именно тогда эти глаза сияли, всё тело было как натянутая струна арбалета, а волосы рассыпались в восхитительном танце по плечам, словно укрывая их обоих надёжным щитом.
– Ты разрешаешь мне ехать самой? Доросла?
– Так я же рядом. А потом, ты думаешь, я не знаю, что ты давно ездишь без меня?
– А ты знаешь? – Айша смутилась. Она и правда уже почти месяц брала машину, думая, что он забыл про тот конфликт и ему всё равно, ездит она одна или нет.
Когда она получила водительские права, то больше всего на свете ей хотелось приехать самой на работу и похвастаться Наташе и Любови Владимировне, что она освоила машину и наконец-то водит сама.
Был конец апреля, и Герман ей категорически запретил выезжать самой. Мол, гололёд ещё утром, ты можешь не справиться с управлением. Это опасно."
"В тот день она собиралась ехать на Студенческую. Это от Германа по Яузе, потом – на набережную Москвы-реки, на Манежную площадь, через Новый Арбат и по Кутузовскому, там поворот налево – и вот тебе улица Дунаевского. Маршрут она выучила наизусть, часто на такси туда ездила, там располагался один из их садиков.
