Игры с Тенью, или Семь поцелуев для недотроги

И над моим ухом тут же раздался самодовольный мужской голос:

— Ну и что я говорил?

Страх сковал все мое тело, лишив способности двигаться и говорить. Я бегло скользнула взглядом по серым стенам из камня, обратив внимание на длинные полки, расположенные по всему залу. Под тяжестью высоких стопок из книг и огромного количества макетов различных артефактов, они все перекосилась, и казалось вот-вот рухнут.

Но глаза мои замерли на лакированном темно-коричневом гробу, находящемся прямо в центре этой сырой подвальной комнаты.

Свет от многочисленных свечей, расставленных по залу и едкий аромат ядовито-желтых цирилей, которыми был усыпан каменный пол, лишь усиливали внутренний ужас.

Оттар мимолетом приобнял меня за талию и, выступив вперед, двинулся к широкой каменной плите, на которой и стоял гроб. Он шел аккуратно и не спеша, раскидывая мыском своего ботинка жёлтые цветы, и дело осматриваясь по сторонам, словно ожидал подвоха.

— Боги, по-видимому, решили меня пожалеть, — протянул он хмуро, когда подошёл к гробу и заглянул в него.

— Трези? — поинтересовался настороженно Верлиан и направился к Оттару.

— Вот дьявол! — выругался, сцепив зубы Верлиан. — Только этого ещё не хватало!

— Зато теперь мы точно знаем, что Тень — это не Дариус Трези, и что он нам не солгал… Вероятно старик поплатился жизнью за то, что захотел нарушить чьи-то планы.

Я сделала неуверенный маленький шаг и почувствовала, как одинокая слезинка скатилась по щеке.

— Мистер Трези… — прошептала тихо и быстро подбежала к гробу, чувствуя, как слезы с молниеносной скоростью застилают глаза. — Нет-нет-нет…

Но увидев неподвижное тело своего наставника с торчащим из груди кинжалом, я разрыдалась навзрыд.

— Ив… — рука Тара легла на мое плечо и он притянул меня к себе.

— Я… я вчера наговорила ему такого…Была зла… Он был мне близким… — я всхлипывала на плече у Оттара, понимая, что не могу объяснить всего, что сидит внутри. Ведь мои слезы сейчас никто не поймет.

Для всех Дариус Трези был злом, который нес в мир страдания и смерть. Для меня же он был родным человеком, который любил меня, как родную дочь и оберегал, как мог.

И если бы не последние события — моя вера в его добродетель никогда бы не покачнулась.

Я знала его другим. Не злодеем и не мучителем, в отличие от Тара и Верлиана.

— Ив, возьми себя в руки, — рука Оттара прошлась по моим волосам и он заглянул в глаза.

— Понимаю. Но слезами уже не поможешь.