Эльзасца ждал отряд кавалеристов с белым знаменем парламентеров. Де Бац не смог не отметить их гордую осанку. Французы стояли посреди двора, охраняемого со всех сторон солдатами со свирепыми лицами. Парламентеры не стали спешиваться, лишь временами заставляя лошадей двигаться, поднимая их на дыбы, чтобы они не замерзли."
"Наконец появился Вестерман. Он пересек вестибюль, не заметив стоявшего в темном углу барона. Но тот сумел разглядеть на высокомерном лице полковника выражение глубокого удовлетворения, и это ему совершенно не понравилось.
Де Бац решил, что настало время просить аудиенции у герцога Брауншвейгского. Но в зал его не провели. К нему вышел советник великого герцога Саксен-Веймарского, с которым они обменялись несколькими словами во время сражения — мужчина лет сорока, высокий, красивый, с мечтательным взглядом, изящными руками, обладавший врожденной элегантностью. Барон вспомнил его фамилию — Гете. Он был литератором и поэтом, и де Бац нашел, что с ним необыкновенно приятно разговаривать.
— Наши принцы собираются ужинать, герр барон, — сообщил ему Гете на не слишком совершенном французском. — Они уже перешли в столовую, и я пришел, чтобы пригласить вас присоединиться к ним.
Де Бац прислушался к громким голосам, скрипу стульев, звяканью посуды. Он намеревался обсудить сражение с герцогом Брауншвейгским, но делить хлеб с человеком, в чьей порядочности он сомневался, барон не имел ни малейшего желания.
— Благодарю вас, господин советник, но я не голоден.
И потом, я не хотел бы показаться навязчивым.
— Вы не хотите ужинать с немцами, потому что вы француз?
— Вы проницательны. Пусть я предан только королю, но те, с кем прусские войска обменялись вы стрелами из пушек, все же остаются моими соотечественниками. Я предпочитаю подождать, чтобы его высочество мог меня принять, как я просил…
— Вы можете прождать очень долго.
— Поверьте мне, это не имеет никакого значения!
Мне здесь будет очень удобно, — добавил он, указывая на одну из резных дубовых скамей.
— Тогда я составлю вам компанию, — сказал Гете, направляясь к скамье.
— Не беспокойтесь, прошу вас! Вы не должны ради меня лишать себя ужина!
— Сколько их было! Во-первых, я, как и вы, не хочу есть…
— Умоляю вас, господин фон Гете, оставьте это! Вы меня смущаете!
— Для немца быть вежливым значит лгать. Я вам не лгу: я не голоден. И потом, вы меня интересуете. Когда во время битвы грохочут пушки, так непросто расслышать друг друга.
