По всему выходит, что Лю с какого-то хера в него верит. И дает что-то вроде старта в жизнь. Возможности вырваться из жопы. Прекратить быть отребьем. Человеком стать.
Рэй сидит, потихоньку осознавая это. И думает в первую очередь о том, что он не может этот шанс проеб*ть. Не может подвести Лю. Потому что, если он это сделает, то, значит, ничем он не лучше папаши своего. А он лучше. Лучше. Он выберется из этого всего, выдерется, сделает все для этого. Будет работать, вникать в дела, вспомнит, чему его учил Лю , все его слова вспомнит.
И, когда он встанет на ноги... Только тогда он опять поднимет вопрос с Керри. И она вряд ли откажет. Потому что ему будет, что предложить.
Через день Рэй едет первый раз, после своего эпического провала с Керри, в Атланту.
И, уже заехав в город, вопреки приказу Лю ехать сразу же на квартиру, а потом по объектам, сворачивает к универу, где учится Керри. Он не будет подходить. Просто посмотрит. И все. И уедет. Просто посмотрит. У него другие дела. Много, много дел...
Керри выходит из дверей университета, смеется, громко и заливисто.
Такая она солнечная, тоненькая, красивая. И волосы ее, пышные, в небрежном пучке, залиты солнечными бликами. И смотреть на нее невозможно из-за этого. И не оторвешься. Глаза слепит, а только кайф от этого. От этой боли завораживающей, за сердце хватающей.
А потом к ней подходит парень. Высокий, тощий очкарик. И обнимает ее. И целует.
И в следующее мгновение Рэй осознает себя уже бегущим к обнимающейся парочке. И мыслей нет в голове.
Ни одной. А нет, одна есть.
Лю его убьет.
15. Керри
- Нет, Деб, я не хочу про это говорить.
Керри идет по широкому коридору кампуса, не идет, а буквально летит, прижимая в груди книги. Она сосредоточена и серьезна. И не намерена продолжать разговор, так неаккуратно начатый этим утром с соседкой по комнате, тихой и скромной Деборой.
Ей надо подготовиться к семинару. К докладу, который она представляет вместе со своим одногруппником Мартином, и к которому она, на самом деле, готовилась из рук вон плохо, полностью погруженная в переживания.
Ее кошмар, ее постоянный сладкий ужас, опять приехал, опять перевернул все в ее, такой уже устоявшейся, такой нормальной и в кои-то веки спокойной и даже счастливой жизни с ног на голову.
Зачем? Зачем она вообще с ним поехала? Ну вот отказалась бы, засопротивлялась... Ну неужели бы силой потащил? Ну смешно же...
Но опять, как всегда рядом с ним, с его разрушительным, сковывающим влиянием, не смогла отстоять себя.
