Мне в этот момент даже в голову не приходит остановить его, настолько дико и порочно-правильно происходящее.
Егерь смотрит на меня, на то, что я делаю с Котом и, неожиданно грязно выругавшись и вбившись в меня до упора, кончает.
Кот, моментально сориентировавшись, тут же тянет меня к себе наверх и опрокидывает на спину.Мгновение – мои ноги уже у него на плечах, а он сам – одним скользящим движением – во мне!И в этой позе он кажется настолько большим тоже, но не болезненным, а горячим и влажным, что его быстрые, яростные, собственнические толчки принимаются моим измученным телом с благодарностью.
Я покорно откидываюсь на спину, выстанывая что-то непонятное на каждое грубое движение, слезы текут по щекам, а он наклоняется и слизывает их.
Он не молчалив, в отличие от Егеря, он постоянно что-то шепчет, что-то говорит мне. Но я ни одного слова не понимаю.
Руки, раскинутые , словно крылья подбитой птицы, по покрывалу, попадают в плен теплых обветренных губ.
Егерь смотрит на нас, на то, как яростно двигается во мне Кот, и целует мои пальцы. Облизывает их, прикусывает. И глаза его в этот момент – полное отражение нашего общего на троих безумия.
Я кончаю прямо так, глядя в его глаза, и одновременно ощущая жесткие глубокие толчки Кота.И в этот раз это не нежная сладкая дрожь, а яростный распад на атомы, когда мгновение – и тебя нет.
Просто не существуешь у этом мире!
Это настолько захватывает, что финальных движений Кота уже практически не ощущаю, такое впечатление, что мы в унисон дрожим и умираем. И Егеря, неотрывно глядящего в мои глаза, за собой прихватываем.
Когда мир вновь проявляется в моих глазах, приходит осознание своего положения, то даже пошевелиться не получается.Кот не отпускает, так и лежит на мне, во мне, дышит тяжело и сдавленно матерится:
- Бля-а-а-а… Оно того стоило, стоило… Черт…
Смотрит на меня, легко отжимается на локтях, коротко и невыносимо сладко целует.
Я не успеваю ответить, он уже откатывается на бок, а меня тянет к себе Егерь.Он тоже устраивается на кровати, но с другого бока, молча проводит ладонью по груди, царапая мозолями на подушечках пальцев.
