Чувствую себя униженной, мне стыдно становится за то, что я поцелуями этих грабителей наслаждалась. Бьюсь в руках Вадима и ерзаю, спиной протираю холодную стену.
– Подружка явилась, – шепотом говорит Артем и синий луч фонарика упирается в потолок. – Что делать будем?
– Подождем, пока свалит, – негромко отзывается Вадим. – Русалочка тут зубы показывает. Помоги.
Не успеваю осознать, как ладонь с моего рта исчезает. Не успеваю закричать, губы Артема накрывают мои.
– Кровь? – выдыхает он мне в рот.
И набрасывается, с такой жадностью, что я в изумлении пропускаю его язык глубже.
И дергаюсь всем телом, когда руки Вадима сдавливают ягодицы.
– Лия! – кричит за дверью Марина. – Ты уснула что ли?
Ох, если бы, это просто сном было, я больше не ощущаю реальности, лишь мужские руки на шее, крепко прижимающие меня к горячим губам.
И внизу, пальцы на кружеве трусиков. Они медленно сдвигают в сторону ткань, и я панике бьюсь, невольно представляю, что случится дальше, дрожу."
"И это случается.
Пальцы Вадима касаются там, где меня никто ни разу не трогал, размазывают влагу по складкам и раздвигают их.
Это невероятно.
С тихим стоном откидываюсь спиной на стену.
– У тебя когда-нибудь был секс в коридоре? – шепчет Вадим. – Какая гладенькая. Артем. Потрогай.
Что они творят…
Я ничего не могу, языком мне рот заткнули, не соображаю уже, где чьи руки, и содрогаюсь от тока под кожей, промежность поглаживают мужские пальцы, мне кажется, я от этих касаний умру.
– Лия! – стук в дверь смолкает.
И Марина по ту сторону с угрозой говорит. – Если сейчас же не откроешь – я позвоню твоему брату.
***
Артем
– Вадим, открой, – хрипло бросаю другу, и обращаюсь к нашей Русалочке: – А ты, если хоть слово скажешь – капец тебе, – отрываюсь от сладкого ротика на секунду, чтобы снова заткнуть его.
Поцелуем.
Наши языки сталкиваются, девчонка, кажется, сама не понимает, что творит, и распаляет меня еще больше. Всхлипывает еле слышно, стонет в мои губы, и дерзко отвечает.
Ну и стоило строить из себя недотрогу, майор Русалочкина?
Мы отошли на пару шагов от двери, Вадим открыл, и я с трудом, но все же оторвался от поцелуя. И прижал палец к губам, приказывая молчать.
– Ты же понимаешь, что сейчас я не шучу. Выдашь – отымеем не нежно, а, – не договариваю, вместо слов раздвигаю влажные, набухшие складочки между стройных ножек, и надавливаю на вход.
Сразу двумя пальцами.
Девчонка охает беззвучно, и кивает.
Напугана.
