По коже прокатилась волна мурашек, и в очередной толчок по клитору, я распалась на миллион кусочков, обессиленно обмякнув в руках парней.
В этот раз пик наслаждения ударил мне в затылок и на мгновение лишил зрения, слуха и способности двигаться. Но все это мелочи, пока тебя ласкают такие родные пальцы, пока рот захватывают знакомые губы.
Демид перехватил меня за подбородок и, практически прижавшись к моим губам, всматриваясь при этом в глаза потемневшим взглядом, грозно спросил:
—Ты согласна?
Перед глазами застелилась пелена, вялость захватила тело.
Я впервые совершила что-то безрассудное, но мне от этого радостно.
—Да.
Данька тут же подхватил меня и прижался к голой груди, прорычав в нее.
—Ну так бы сразу, а то вечно уламывать и уговаривать.
Вибрацией по коже скользнуло наслаждение. Со спины меня обнял Демид. Я совершенно точно не понимала, что совершаю, но была абсолютно уверена, что это что-то верное решение.
Ситуация с бывшим повлияла, мама внесла свою лепту, все вместе, но я осознала, что больше не могу так, как жила до братьев Авраменко.
И я безумно в них влюблена. Настолько, что теряю связь с реальностью.
Кажется, я до них и не жила.
Глава 22
ЛЕНА"
"Сложно сказать, как именно я чувствовала себя первые пару дней после скандала дома. Сначала меня затопил ужас, затем страх, а потом стыд. А дальше, я села и продумала все до мельчайших подробностей. Итак.
Что мы имеем? Факт номер один: все мои соседи в курсе, что у нас с Авраменко отношения. ВСЕ. Потому что наши бабушки-умницы языком игрались как метлой, и первым делом эту шальную новость принесли матери Даньки и Демида.
Не передать словами тот ужас, с каким она кричала им в трубку. Итак, парни ее быстро пресекли. Никаких больше звонков не было, они собрались и поехали к ней. После долгого разговора она успокоилась. Я не в курсе, что именно они ей сказали, но мне это и не надо. Достаточно того, что она больше не думала обо мне как о шлюхе.
В этом меня мои заверили. Все чаще я ловила себя на мысли, что начала их называть «мои».
Это так грело душу, что мнение остальных становилось неважным.
—Спокойно, Ленок, мы все порешаем.
И они порешали…мне буквально запрещали думать о любых проблемах.
Факт номер два. Мы с моими сблизились максимально, настолько, что иногда мне казалось, что Авраменко у меня вместо моих рук. Любые проблемы с ними переставали быть таковыми. Я с этим свыклась и позволила себе впервые за очень долгое время быть слабой и немощной, если так вообще можно сказать.
