Приплюснутый с боков, с огромными глазницами, как у пришельца и маленькой пастью с клыками.
Кошачий.
Это не ее кости! Могила пуста.
Я заорала, вскакивая на ноги. Останки посыпались на землю, усеяв траву у ног."
"Может быть, мне это кажется… Я так долго не хотела верить, что не могу вернуть ребенка. Помню, в ночь похорон просила проверить, точно ли она умерла и надеялась до последнего. Может, я окончательно помешалась?
Или Леонард подменил мою дочь?
Я сгребла все в ямку, присыпала землей и вернулась к машине.
Парни знали, что он разрыл могилу? Знали или нет?! И если да, какое право у них было скрывать от меня правду, мучить меня, за меня решать? Это моя дочь!
Я должна их увидеть и с ними поговорить! Немедленно, иначе я разнесу этот город сама.
К машине я подошла, задыхаясь от густого запаха осенних полей — все отцвело, все сохнет. Завелась и начала сдавать назад, потому что на этой колее развернуться негде.
Я торопилась в город, чувствуя, что мне не хватает воздуха и нечем дышать. Но я не плакала, глаза были абсолютно сухими.
Слишком рано и клуб закрыт.
Жизнь теплится в бухгалтерии, остальной «Авалон» спит. Я и сама раньше нежилась в постели до полудня.
Я загнала машину на парковку и собралась уже выбираться наружу, но бросила взгляд на места для вип-гостей. Машин мальчиков не было. Черт!
Когда я здесь жила, мальчики часто у меня гостили. Но после того, как я ушла, они тоже вернулись к старым привычкам и разошлись по домам.
Раньше было удобнее. Руслан и Кирилл были под рукой оба, а теперь как? К кому ехать первому?
С кем говорить, когда они порознь? И не обидится ли Зверь, если я приеду к Русу первому? Или наоборот? Обида Зверя — это ведь не просто надутый вид.
Это минимум нож в боку обидчика — в данном случае, Руслана.
С двумя парнями очень сложно…
Я покинула парковку, обратив внимание, что машина Леонарда приткнута в дальнем углу.
Тут же в памяти вспыхнули события прошлой ночи: он смеется и тут его голову сносит львиный удар.
Я прикусила губу.
Зря с ними связалась. Знать бы заранее, я бы из Леонарда душу вытрясла безо всяких львов.
А теперь что делать? Нити оборваны, львам я должна ответ. А из-за того, что мы мылись вместе, совсем, как семья, я и вовсе чувствовала себя предательницей.
Нужно было сохранить Леонарду жизнь. Попытаться. Ни о чем в жизни я не жалела, как об этом!
Я дернула рычаг сильнее, переключаясь на пятую. Из-за рывка браслет на руке звякнул, подвески начали раскачиваться.
Браслет, ощущался, как наручники. Кандалы.
