Когда-то одеяльце было лимонным. Я сама его выбирала. Вернее, мы выбирали, с мальчиками, они привели меня в магазин для новорожденных.
Я застыла, пытаясь совладать с дыханием.
Грязные пальцы с забившейся под ногти землей дрожали. Я не упаду в обморок, хотя сердце билось на пределе. Не упаду. Я аккуратно развернула край одеяла — почти невесомым движением.
Я должна знать, после откровений Леонарда… Должна увидеть, что с ней.
Он раскопал могилу моей дочери. Это вызывало во мне такой гнев, что я бы убила его второй раз.
Я боялась, он сделал с ней что-то.
Косточки были на месте. И тряпичная куколка, которая превратилась в грязный кусок льна и поролона. Рыжая пряжа, что пошла на волосы, стала темно-коричневой. Васильковые глаза смыли дожди.
Главное, косточки на месте.
Дальше я смотреть не стала, хватило одного взгляд.
Завернула одеяльце и аккуратно присыпала сверху землей. Какое-то время я еще сидела над могилой, прислонившись лбом к шершавой коре яблони. Было стыдно, что я потревожила ее покой.
Но не я сделала это первой. Не я.
— Прости, — прошептала я.
Вокруг пахло яблоками, землей и травяным соком. Когда-то ароматы природы казались чудесными. Сейчас они говорили лишь о боли и смерти.
Я резко поднялась и пошла через поле к машине.
Леонард о чем-то пытался намекнуть, но о чем? Не носил ли ее к знахарке или еще кому, знающего оборотней? А затем вернул на место. Больше он никому не мог ее показать.
А еще он сказал…
Высокая трава цеплялась за джинсы и мешала идти.
Леонард сказал, что у каждой травы свое действие.
Что косточки многое расскажут.
Я пошла медленней, а затем остановилась, нерешительно оглянулась через плечо. Яблоню еще было видно, но я смотрела вниз — на раскидистую тень, которую она оставляла. Черные ветви отбрасывали ее на лужайку, залитую солнцем.
Куколку я положила сама. И лимонное одеяльце тоже помнила.
Но там что-то было не так. Что-то неправильно.
Прошел всего год. Я до сих пор помню запах влажной земли в ночь похорон. Откуда там сухие косточки?
Я повернулась и пошла обратно к яблоне.
Упала в землю, разрыла ладонями неглубокую могилу, стараясь ни о чем не думать. Целиком вытащила сверток и уложила его на траву. В голове было пусто, да и на душе тоже — я старалась не чувствовать, разворачивая одеяло.
Из свертка выпала куколка. Несколько костей скатились в траву — белых, иссушенных солнцем. Я стремительно развернула одеяло и все, что увидела — горсть мелких костей. Совсем мелких. И крошечный череп.
