Наверное, не скажу. Я чувствовала себя предательницей, но какого черта? Отныне я играю только за себя.
Мою машину действительно перегнали.
Я обнаружила ее, выглянув утром из окна — сияя намытыми бортами и лобовым стеклом, она стояла у подъезда. Ее помыли. Небольшой знак внимания или попытка замести следы?
Я неопределенно хмыкнула и включила апельсиновый чайник. Пока закипала вода, я стояла у окна, кутаясь в тонкий белый халат (старый подарок мальчиков, конечно), и хмуро смотрела на улицу. Отдохнув, я соображала лучше.
Пара молодых львов ищет место, где захватит солидный кус и заживет на полную катушку. Львиц в нашем городе нет. Но их в принципе не очень много. Один из простых способов все-таки львиц к себе заманить — предложить им хорошую территорию. Если она будет лучше материнской, они придут.
А может, им и не нужны львицы, кто знает.
Рожать от оборотня любая может. Спать вообще можно с кем угодно. Зачем им львицы такой ценой?
Здесь поживиться есть чем — у нас город богатый, сюда охотно вкладывают.
Вернее вкладывали раньше, пока у мальчиков не попросили деньги назад… Что-то в этом есть. Где-то здесь собака порылась.
Деньги здесь водятся… Но здесь водятся и тигры — пара молодых и сильных самцов, с которыми еще нужно сладить. Конечно, их трое… И если моих мальчиков рассорить, победить их будет проще.
Я прошлась по квартире, подошла к шкафу, вспомнив про еще один их подарок. Браслет с буквами на подвесках. Их инициалы. Мне подарил его Зверь и этот браслет я очень любила.
Я отыскала его и взяла в руки, рассматривая на свету потемневшее серебро, а затем защелкнула на запястье.
Если львы победят, их убьют. Никаких сомнений у меня нет. Такие у их мира нравы.
А вот что станет со мной… В случае победы меня возьмут к себе — в их постель, их дом, если я захочу. А может, притащат и посадят на цепь в «Авалоне», если они выиграют, а пленница бывших хозяев города откажет новым самцам, что будут господствовать.
Кто их знает. Понятия не имею, как они самоутверждаются.
Пока львы милы со мной. Но боюсь, только пока я мила с ними.
Чужая возня мне не интересна. Я хочу куда меньшего — узнать, что стало с моим ребенком, кто это сделал и чем я это заслужила.
Может, против меня ничего не имели. Я просто стала удобным инструментом борьбы против моих парней. Их откровенно ослабила наша драма.
Я всегда была никем. Украшение вечера, их дивана, кабинета и встреч. Их пленница, чтобы о мальчиках было кому хлопотать, было кому любить их.
