— Как скажешь, — он нырнул под стойку, перебрал бутылки и выпрямился с бутылкой «Абсолюта». Стукнул стаканом об стойку, открутил с хрустом пробку и налил на треть. Запахло крепким алкоголем. — Не волнуйся, дорогая. Что случилось? Расскажи.
Теплый голос обволакивал — совсем, как пушистый плед. Понимаю. Раньше я не просила с порога выпивки.
— У меня тоже есть вопросы, — я взяла стакан, но сумела сделать лишь несколько глотков, давясь. Рот жгло от водки. — Почему Леонард стал работать на вас?
Я хотела узнать, правду он выберет или ложь.
Руслан глаз не отвел, но поставил на стойку второй стакан и наполнил водкой до четверти. А мне перехотелось пить. Пить сейчас — это трусость. Так пусть Руслан будет трусом, а не я. Выпил залпом и молчал. Уставился на полированную поверхность барной стойки, а затем зло усмехнулся.
Когда Руслан взглянул прямо, темные глаза с тяжелым взглядом меня не испугали — в глубине они стали неожиданно беззащитными.
— Руслан, — повторила я и голос задрожал.
Не уверена, что правда придется мне по вкусу.
— Он ее выкопал, — глухо сказал он. — Леонард все рассказал? Оливия, ты злишься, но пойми… Ты была плоха, ни с кем не разговаривала. Я не хотел тебя тревожить этими рассказами. Леонард просил денег, я заткнул ими рот этому говнюку, чтобы он не трепал на весь город про нас и нашего ребенка.
Я жалела, что мы не дали ей имя. В нашем арсенале было три слова — «она», «ребенок» и «дочь». А этого слишком мало, чтобы выразить чувства.
— Почему ты его не убил?
Руслан поджал губы.
— Мента? Кирилл хотел, но я остановил, — было видно, что решение ему самому не нравилось. — Дорогая, Леонард — лизоблюд. Каждому тигру нужен свой шакал. Чтобы подбирать за ним кости. Это лучше, чем риск.
— О каком риске ты говоришь?
Руслан так тяжело вздохнул, что у меня разболелось сердце. Он сам не хотел в прошлое.
— Это была не случайность. Тебе подсыпали траву, вызывающую аборт.
Я выпрямилась, как струна, ощутив, как кровь отхлынула от лица. Плотно сжала губы, чтобы не заплакать, как девчонка.
Руслан все-таки признался. Видимо, догадка, почему у меня под ногтями грязь, а от рук пахнет травой и перегноем, заставила его решиться.
— Мы расправились с работниками кухни. Леонард знал об этом, но деньги помогли решить проблему.
— Он тебя шантажировал?
— Не прямо. Обещал найти убийц, обещания оказались пустыми словами.
Голос был таким убитым, что лицо свело, как от лимона, хотя во рту был мерзкий привкус водки.
