То и дело слышался поезд, а если ветер дул с той стороны, то доносил запах шпал.
Домик небогатый, старой постройки. Сверху обшит дощечками, выкрашенными в зеленый цвет. На крыше серый шифер. Покосившийся забор потемнел от старости. Я подошла к калитке, заглянула во двор. У крыльца в пыли копошились куры, но собаки не было.
— Есть кто? — смело спросила сестрица и вошла первой.
Я последовала за ней."
"Все-таки лучше обеим. Так правдоподобнее. Разве я бы не сопроводила сестру, если бы она залетела от оборотня? Ну, на самом деле — нет.
Но вроде бы, у нормальных людей принято поддерживать друг друга в трудную минуту.
Куры разбежались с дороги, скрипнула дверь — Лера уже изучала сени. Напряженная фигура говорила, что она ждет от дома травницы чего-то ужасного. В сенях было тихо, прохладно и удушающе несло сушеными травами. Некоторые были такими противными — вроде полыни, что запершило в горле.
— Что вы хотели? — раздался женский голос.
Мы подпрыгнули, а Лера еще и покраснела, словно ее застукали за неприличным.
Женщина стояла позади, в синем подпоясанном халате, с цинковым ведром. Она налила воды в противень, стоящий у крыльца — для птицы, пока слушала, как мы сбивчиво объясняем, что ищем травницу.
— Зачем вам? — она внимательно осмотрела меня с головы до ног. Я не чувствовала в ней оборотня — обычная женщина, и в нас она не опознала мохнатых.
— Хочу купить кое-что… для сестры, — сказала я.
Лера кинула на меня мрачный взгляд.
— Нам нужна трава для аборта, — добавила я. — Сказали, вы продаете.
— Не могли вам такого сказать, — уверенно заявила женщина. — Эту траву не используют. Наоборот следят, чтобы в травяной чай не попала или в муку… Вредная трава эта. Кто вам сказал такое?
— А это важно? — спросила Лера. — Просто продайте пучок.
— У меня ее нет. Вы чем слушаете? Ее давно не собирают, девочки. Для чего она вам, ну-ка говорите. Что, аборт делать? — она смерила нас взглядом, заметив, как мы мнемся. — Девочки, обратитесь к нормальному врачу… Это старый способ. Он страшный.
Вы этого до конца жизни не забудете.
— Я Оливия, — сказала я.
Мне надоело играть, а еще надоели пустые причитания.
Страшно. До конца жизни не забудете. Да, не забуду! Но кто ты такая, чтобы об этом судить?
— Оливия из «Авалона», — добавила я с черствым лицом.
Женщина стремительно побледнела. Если она и планировала сделать вид, что не узнала меня, что ж — у нее не вышло.
— Почему вы испугались? — я подошла ближе.
По лицу я пыталась прочесть, что она скрывает.
