Но женщина как-то внутренне собралась, скрывая чувства.
— Ко мне приходили по поводу вас, — прошептала она. — Год назад.
— Кто?
— Хозяева «Авалона», — еле слышно прошептала она.
Я хмыкнула: значит, мальчики тоже шли по следу. Только ничего не нашли.
— Расскажите, как действует трава, — сказала я. — Или они придут вновь.
Травница глубоко вздохнула и взглянула исподлобья — неожиданно робко для ее возраста.
— Проходите, — тихо предложила она. — Поговорим.
На заднем дворе к дому примыкала открытая веранда. Темные, покрытые прозрачным лаком доски были старыми, местами лак помутнел и растрескался.
Между столбиками, поддерживающими навес, были натянуты веревки, на которых полоскались занавески. То ли их сушили, то ли для красоты повесили. Мы расположились за столом, хозяйка предложила чай, сушки и яблочное варенье. Кусочки яблок в янтарном сиропе были прозрачными.
— Домашние, — уточнила она.
С веранды открывался прекрасный вид на задний двор. Забор по периметру заметало кустами малины и смородины, центр накрыла тень от раскидистой яблони.
На изумрудной траве валялись некрупные яблочки вперемешку с сухими листьями.
Несмотря на это, я не вернулась в прошлое, где пахло сырой землей, гнилыми яблоками и моими слезами.
— Траву я не дам, — твердо заявила травница.
Я пригубила чай с запахом смородинового листа и мяты.
Женщина сгорбилась напротив, скомкав синий передник на коленях. Руки были крупными, с узловатыми пальцами, искривленными от тяжелой работы.
— Расскажите, как она действует, — мягко попросила я.
Женщина боялась меня — вернее, моих покровителей. Боялась, что парни придут к ней и спросят вместо меня. В этом городе меня боялись и презирали за одно и то же.
— Она вызывает у плода превращение… Девочки, это кошмар.
— Зачем тогда используют? — гортанно спросила сестра.
— Раньше женщины не могли пойти к врачу, чтобы избавиться от ребенка оборотня. А средство надежное. Только страшное.
Я могла бы каждое ее слово примерять на себя, но пила чай и слушала ее. Словно не обо мне это.
— Оно убивает ребенка? — спросила я. Сестра взглянула на меня, сведя у переносицы брови. Мой вопрос ее интуитивно пугал.
Травница покачала головой.
— Если жизнеспособный, не всегда, — тихо сказала она. — В том и ужас.
Я тихо выдохнула.
Моя дочь родилась мертвой. Я так считала — она не дышала. Кир и Руслан считали так же. Значит, она действительно мертва? Или нет? Я ощутила приступ страха. Неуютно было думать, что она действительно умерла.
