И только тогда — возможно — посвятят немного внимания мне.
Они ничего мне не должны. Это мужчины: для них важнее положение в обществе. Женщины с их слезами, неурядицами и проблемами подождут.
— Вы задумчивы, — заметил Марк. — Что случилось?
— Вам грустно? — уточнил Александр.
Я покачала головой.
Наверное, прежде я так часто излучила безрадостность, что они поняли сами.
— Не думайте, что мы забудем о вас, — сказал Марк. — Поиски убийцы вашего ребенка наша первостепенная задача. Как только мы займем город, найдем и растерзаем всех, кто был к этому причастен.
— Хорошо, — пробормотала я, пряча глаза — и грусть в них.
— Не расстраивайтесь. Нам есть о чем поговорить и что обсудить о вашей дочке. Но ресторан неподходящее место для этой беседы. Давайте продолжим в другом месте, — предложил Марк. — Более уединенном. Поедем к нам.
Он не спрашивал — сообщал.
Они так и не спросили ответа… А я только сейчас подумала — может, он им и не нужен. И ответом на их предложение стало то, что я пришла. Я уже этим согласилась.
И другого ответа они не ждут.
Что мне оставалось делать, кроме как снова сказать «да»?
Глава 39
Меня пригласили в тот самый номер: с кроватью, затянутой бордовым бархатом.
И когда я вошла, она оказалась передо мной, намекая на греховное продолжение. Вульгарно. С намеком. Но иногда лучше грех, чем иной выбор.
Я окинула номер взглядом убийцы — меня интересовало, не прячется ли здесь еще кто-то. Например, отец львов. Но здесь только мы. Чтобы отвлечься от интерьера, будто выпрыгнувшего из эротического фильма, я обернулась к братьям.
Они вошли следом: Марк раскованно улыбнулся, Александр оценил меня сверху донизу, словно уже представлял мое голое тело на красном бархате… Полегче, парни!
— Вы сказали, будет разговор, — напомнила я.
— Пойди… Закажи вина, — вскользь бросил Марк, но брат мгновенно понял и вышел за дверь, хотя можно было и по телефону это сделать.
Учтиво улыбнувшись, как умеют только богачи и политики, он пошел к кровати. Очень продуманная улыбка: шикарная и полная превосходства, но неуловимого, чтобы не обвинили в снобизме.
— Прошу прощения, Оливия, — он начал расстегивать пиджак. На широких плечах они хоть и неплохо смотрятся, но крупным мужчинам в них неудобно. Марк дал понять, что хочет остаться в неглиже — то есть, в рубашке.
Ничего ужасного не происходило, но я насторожилась. Я слишком давно с оборотнями, шкурой научилась чувствовать их настроение. Марк скрывал эмоции, но от него исходило ощущение опасности.
