Глаза стали бездонными и пустыми. Она смеялась над собственной наивностью. Этот смех еще долго будет ее спутником, пока она не очерствеет, и не простит себе глупость. Как я.
— В общем, он меня отдал этим типам. Меня заставили обернуться и сюда привели. Обещали, буду здесь работать, — она глубоко затянулась. — Типа долг отработаю за предательство. Я ж не знала, что меня сожрут, Оливия… Как ты думаешь, — в глазах появилась надежда. — А он знал?
Я без подсказок поняла, что она говорит о своем парне.
— Думаю, да, — открыто сказала я, к чему ее утешать.
— Что можешь про них рассказать?
Она подняла глаза к потолку, выдувая дым — вспоминала.
— Видела только двоих. Меня два дня в загородном доме держали. Заставляли всякое делать, — по тону я поняла, что «всякое» это что-то плохое. — Потом заставили перекинуться…
— Где это было? — сухо спросила я. — Руслан поехал на встречу, скорее всего, туда! Скажи, и я тебя освобожу!
— Не надо, — попросила она. — Я это рассказываю, чтобы они остались живы и вернулись в «Авалон».
Я не могу уйти, Оливия. Я передумала.
Я хмыкнула: сначала молила, чтобы помогли, но оказалось, в золоченой клетке не так плохо. Сама не выйдешь, но ведь и к тебе не войдут, если та клетка стоит в «Авалоне»."
"— Пусть думает, что меня съели или долги отрабатываю, — Алина по-своему поняла мой смешок. — Вдруг он меня найдет… А так забудет через годик… Ты поговори с ними, замолви словечко, не хочу быть пленной, хочу просто работать. Даже ошейник не сниму, если захотите.
— Поговорю, — пообещала я. — Где это место?
Она содрала целлофан с пачки сигарет и что-то набросала бордовым карандашом для губ. Примитивный план, абсолютно непонятный. На карандаше и пачке остались отпечатки золотой пудры.
Пачку Алина протянула мне.
— Это в охотничьих угодьях на заимке… Место тихое. Пока я там была, — она сглотнула. — Никто за два дня так и не услышал моих криков. Они даже не запрещали мне кричать.
Мне захотелось зажать уши. Только не подробности: не могу выносить чужую боль — своей хватает.
— А про Сергея ты что-нибудь знаешь? Про тех, кто инвестировал мальчикам? Это тот тип, что был с нами в кабинете. Такой, старый и в костюме.
— Он приходил, пока я была в доме. Разговаривал с ними на улице.
— О чем?
— Оливия, ты такая… забавная, — она невесело рассмеялась. — Я была занята тем, что пыталась отцепить свою цепь от батареи. Я ничего не слышала. Хотя… Было кое-что. Он говорил про «Авалон».
