Смотрела в зимние ночи, где снег валил прямо из темно-серой мглы, и чувствовала себя бесконечно одинокой и маленькой. Куталась в мамино одеяло и знала, что никто не придет. Замерзала и даже не помогал чай. В этот раз все будет иначе.
Ради будущего — нашего будущего, я сделаю все. Даже положу голову в пасть тигру.
Руслан просто не захотел его искать.
Может, хотел избежать драки или брат ему безразличен. Но я еще не утратила разум: Кир не мог далеко уйти. Он где-то там.
Раз мог перемещаться — значит, нашел добычу.
Теперь нужно укромное логово, чтобы ее сожрать.
Я знаю Зверя. Он поест, залижет раны и пойдет искать меня. Будет шарахаться по городу, измененный, в крови, а если останется человеком, то с ножом. Будет искать свою Оливию, которую увели из-под носа.
Таксист высадил меня на перекрестке, дальше я пошла пешком. Поравнялась с машиной, которую бросила, когда в слезах неслась домой после свидания со львами. На капоте, залитым дождем расплылись огромные кляксы отблесков фонарей. Я похлопала тачку по крыше, словно верную собаку, и всмотрелась в темноту двора.
Я боялась идти.
Это город, а не лес. Добыча Кира могла оказаться человеком. Решайся, Оливия.
Я оттолкнулась от холодного мокрого «ситроена». Догадываюсь, где он. Выбежав вслед за ним, я бросила квартиру открытой. Это самое надежное убежище в округе. Думаю, Кир вернулся с добычей туда."
"Подъезд хранил тишину спящего дома. Я прислушивалась, пока поднималась по ступеням. Все спокойно… Но поднявшись на свой этаж, я застыла, уловив слабый запах крови.
Дверь была приоткрыта — полоска тьмы пугала меня. Там, за ней, что-то было — двигалось, словно в фильме ужасов.
Тихое сопение, шорох… Частое дыхание — натужное, со странными паузами. Дыхание замирало, затем вновь начинало свистеть. В нем сквозили то боль, то облегчение. Такое характерное дыхание я и раньше слышала.
В темную квартиру стало страшно входить.
Зверь там.
Только это не он дышит — кто-то другой. Кто-то, кого он пытает.
Цепенея от страха, я приблизилась и приоткрыла дверь.
В прихожую хлынул свет из подъезда. Никого.
В «Авалоне» я видела много. Не все было хорошим. И не просто так моего любимого назвали Зверем. Иногда он пытал своих врагов, а я полюбила это чудовище. Полюбила так сильно, как бывает раз. Со мной он был нежен, со мной играл и целовал пальцы на ногах. Мое некогда обласканное тело, покрытое его поцелуями, как шелковым покрывалом, разнеженное и чуткое, сейчас было напряжено до предела.
