Полуголый, крупный силуэт в темноте — как монстр из страшных сказок. В руке нож.
— Подожди в коридоре, — прохрипел он. — Если не хочешь смотреть, как я ем
Глава 48
Я вышла в коридор, прислонилась к стене и закрыла глаза.
Главное, не обращать внимания на звуки, доносящиеся с кухни. Я и раньше видела, как он ест. Но олень и оборотень — это не одно и то же.
Можно включить свет, но я стояла в темноте и молилась, чтобы соседке не пришло в голову заглянуть на огонек. У меня тут оборотня на кухне доедают.
Знали бы мама с бабушкой, что в их светлом доме будет происходить такое.
В голову лезла всякая ерунда. Хотела бы мама такой жизни для меня? Мне кажется, нет. А может быть, да, кто знает… Они меня любили.
Я ждала, пока мой любимый насытится. Наконец, звуки от поедания свежего мяса стихли и раздались шаги. Я взглянула в проем: тьма сгустилась, образуя силуэт Кира.
Мной вдруг овладела дрожь. Давно я перед ним не трепетала, но сейчас от него несло кровью и смертью, в руке нож.
— Рассказывай, Фасолька, — прохрипел он, приблизившись.
— Кто тебя обидел?
В темноте, наполненной звериным дыханием, стало невыносимо. Я нащупала выключатель, прихожую залил слабый свет. Светильник в виде шара из матового толстого стекла плохо его пропускал."
"Кирилл стоял в метре, исподлобья глядя желтыми глазами и глубоко дышал. Концы светлых прядей стали красными и налипли на измененное лицо. Кровавые потеки прочертили дорожки от рта: спускались на шею, грудь, тянулись до низа поджарого живота и терялись под джинсами.
Я уставилась на то место, куда пришелся удар. Красная рана была глубокой. Пустая и глянцевая, без крови, словно разрезанный кусок говядины. Они убили в нем человека, но зверь взял вверх и обеспечил выживание. Только за это заплатил жизнью тот, кого он съел у меня на кухне. Придется повозиться с уборкой.
Он приоткрыл рот, пробуя воздух языком. Клыки были увеличенными.
— Фасолька, — прохрипел он.
Ему нравился мой запах.
Я вспомнила, как он хотел заняться со мной любовью, а я обещала, что у нас будет время… Но не сейчас ведь.
Когда он ранен, в крови, а по соседству недоеденные останки.
— Я разрыла могилу дочери, — призналась я и всхлипнула. Прижала ладонь к носу, пережидая следующий спазм и закончила. — Ее там не было, Кир. Там были старые кошачьи кости, наше одеяльце и куколка. Ее забрали.
Зверь нахмурился так, словно это я, а не он, сделала что-то кошмарное.
— Забрали? — со свирепыми хрипами повторил он.
