Свирепость мерещилась из-за голоса, сломанного второй половиной, тон удивленный. — Руслан знает?
Тигриный взгляд ощупывал меня. Я перед ним робела: не могла выдавить ни слова.
— Я сказала, а он пришел в ярость, разгромил комнату… Зверь, он поехал за город на встречу! Прошу, помоги…
— На встречу с кем?
Лицо с обнаженными клыками напряглось — он скалился в пустоту. Нож взял иначе, уверенным хватом, будто примерялся к чьей-то глотке. Лезвие блеснуло на свету как огромный коготь.
Я несмело молчала, меня съедала вина за то, что скрыла правду.
— Со львами?
— Ты знаешь… — пробормотала я. — Думаю, да. Прости, что не сказала. Их трое, а Руслан поехал один…
Я изнемогала в надежде, что Кир все исправит и катастрофы не случится. Но он ранен, они с братом в ссоре. Не знаю, что нам поможет.
Я съехала по стене на пол и разрыдалась в сложенные ладони.
Кир присел рядом, окровавленной рукой касаясь лица. На лбу остался отпечаток.
— Фасолька, где встреча? Говори, милая.
А у меня как будто отнялся язык. Я автоматически взглянула на окровавленный нож.
Он ведь тоже туда поедет, раненый. Потерять двоих за одну ночь я не могу. Пусть хотя бы Зверь останется, чтобы меня утешить.
Он все понял.
— Послушай, сладкая… Ты должна сказать. Видела того, кто лежит там? — он кивнул в сторону кухни. — Знаешь, кто это? Тот, кто нанес удар. Приблизился за ножом, я схватил… Это гиена. Он не драться со мной хотел — убить меня.
Я представила, как Кир нападает, притворившись мертвым, а затем тащит неудачника сюда, чтобы съесть.
— Фасолька, нас атаковали обоих, в один день… Скажи, где проходит встреча?
— Ладно, — я выдохнула ртом, нос заложило от плача.
Начала рассказывать, но Кирилл меня оборвал.
— Я знаю это место. Он рассказал, прежде чем сдохнуть.
Так вот, чего он добивался под пытками.
Кирилл встал с трудом и отдышкой, и побрел в ванную. Я с тревогой наблюдала, как он умывается холодной водой, отмывает шею и торс от крови. Рана серьезная, ему бы отлежаться…
— Принеси майку.
Она валялась мокрой тряпкой в коридоре.
Кир отжал ее в раковину, напрягая мощные предплечья, и натянул. Ткань была мокрой, но ему нужно прикрыть колотую рану.
— Послушай, Оливия, — Кир мрачно смотрел в зеркало. Лицо землистое, измученное болью. — В ночь похорон… Помнишь, ты от нас убежала в лес? Руслан говорил, тебе нужно время. А я той же ночью вернулся к могиле.
Я вдруг перестала чувствовать руки — они стали чужими.
— Вернулся? Зачем?
— Думал, ты туда придешь и ждал. Я почуял льва.
