— Скажи, где дочь и тебя не тронут, — подсказала я.
Руслан зарычал — это он тут главный, а я распоряжаюсь. Но я год ждала этого момента, так что потерпит. Я подошла и опустилась на колени, схватив натруженные руки травницы. Они дрожали, а кожа была сухой и очень тонкой.
Мальчики нависали на нами, словно великаны из сказок. Огромные, злые, разогретые дракой и вновь готовые пустить в дело когти.
— Где она? — повторила я. — Это мой ребенок, ты должна ее отдать!
Она что-то забормотала, и я наклонилась ниже.
Женщина была так перепугана, что едва говорила. Расширенные глаза напоминали птичьи — бессмысленные и круглые.
Я нахмурилась, пытаясь уловить суть:
— Не надо… Она не готова…
— Кто не готов? — я нетерпеливо встряхнула руки.
— Простите меня, — запричитала она, закрываясь от теней мальчиков. — Девочка превращенная… Она не готова…
Парни заворчали громче — бесились. Кир пошел по кругу, обходя травницу. Руслан наклонился и заорал ей в лицо:
— Верни дочь!
Она захныкала, умоляя не убивать… А я оказалась за их кругом, одиноко стоящая на коленях среди двора.
Превращенная?..
Я потрясенно смотрела перед собой — догадалась, о чем она. Когда мне подсыпали траву, она начала перекидываться в утробе… Но оборотни рождаются в человеческом виде, они не умеют менять облик от рождения. Учатся этому, как всему другому, как первым шагам. И до тех пор, пока не научатся понимать слова и владеть своим телом. А моя дочь родилась частично зверем. Она все еще…
— Отдай ее! — завопила я, как сумасшедшая.
— Это не твое дело!
Травница не хотела показывать ее такой. Парни обернулись: я стояла на коленях и грозно смотрела на нее. Не люблю причинять боль, но ее я была готова ударить.
— Где она? — завизжала я, как резаная.
— У моей сестры! — выкрикнула она. — Она у моей сестры на хуторе! Не трогайте нас… Мне принесли обращенного ребенка, еле живого, что я должна была делать?!
Лезвие ножа уже лежало под челюстью травницы, заставив запрокинуть голову. Она смотрела в осеннее небо, рыдала и ее трясло.
Это слегка меня отрезвило. Александр принес ей полуживого младенца. Травница вернула ее к жизни.
— Не надо, — попросила я Кира. — Брось ее.
— Если ты солгала, мы вернемся, — проворчал он с темным удовольствием.
— Я вернусь, — добавил Руслан.
Мальчики направились мне навстречу и я подала руки, чтобы мне помогли встать. Ослабевшая, после вспышки бешенства, я едва могла стоять — голова шла кругом. Кирилл усадил меня в пикап.
