Меня поразило, что он знает мое имя. Когда я поднялась наверх, в спальне уже был Руслан. Он выглядел довольным, смеялся, трепал брата по мокрой голове и без конца шутил. «Выживет, дорогая» — сказал он мне.
Было видно, что у него гора упала с плеч.
И я тоже обрадовалась. В первый раз обрадовалась за кого-то из них.
Потом я кормила Кира бульоном, а руки дрожали от усталости. Очень хотелось спать — за ранеными тяжело ухаживать. «Ложись ко мне, сестренка» — предложил он, хрипя на каждом слове. Я легла: укрылась пледом, под ним стянула мокрый халат и свернулась рядом, чувствуя себя в безопасности.
Одно из самых трогательных моих воспоминаний…
— Оливия, у меня никого не было с тех пор, как ты ушла, — неожиданно сказал Кирилл.
В глазах было откровение — голое, как сама правда. Такие искренние глаза я мало у кого видела. Сердце забилось горячо и часто. Пульс заходился в ушах. Он никогда раньше не говорил подобного.
Я ведь год назад ушла. Он что, год в завязке? Это точно Кир?
Он со вздохом поднялся: обманчиво-расслабленное тело, на самом деле полное энергии, волосы, упавшие на одно плечо.
Он хотел пойти ко мне. Это так испугало, что я выскочила за дверь и огляделась. За углом был туалет для персонала, там я и заперлась. Кир меня не преследовал.
Я включила воду и умылась, взглянув в зеркало. Глаза выглядели нормальными. Мрачноватыми, но нормальными. Ледяная вода так и не сбила жар со щек. Они горели от смущения.
Я не хотела разговора по душам и пошловатых признаний Зверя, как он сам себя развлекал в мыслях обо мне.
Кир-то расскажет во всех подробностях.
Руслан был другим. Слишком личным не любил делиться.
Суровый, немногословный. Татуировок на его теле было меньше, чем у Зверя, но принадлежали они руке одного мастера. Я так любила лежать рядом с ним и рассматривать эти четкие черные линии, водить пальцем по узорам.
И если у Зверя была пугающая репутация, но привлекательная внешность, то его брат пугал во всех отношениях. Я оробела, когда увидела его впервые.
И еще долго чувствовала себя скованно. А впервые, в машине Кирилла, я даже пошевелиться боялась. Съежилась, вжалась в сидение и пристально смотрела. Точь-в-точь дикий зверек в клетке-ловушке.
Не такой уж он и страшный оказался. И выглядел не экзотично, но броско. Не особо красивый, но привлекательный — той мужской красотой, которую привычнее видеть в армии, чем где-то еще. Неподвижные губы улыбались редко, но как же я ценила его улыбку! Чем реже, тем дороже.
