Где Руслан?
Я была голова захлопнуть дверь сразу же, если Кир продолжит злые игры. Он был ко мне привязан, понимаю… Кир-садист, Зверь с ножом, беспощадный и испорченный — таким он был. Его любовь — яд с неприятным вкусом.
Все это в прошлом.
— А ты меня любила? — спросил он. — Уверена?
Мне не понравился его взгляд — открытый и всепрощающий, будто я его предала, а он простил. Не было такого. Мы оба знали — он совсем не святой. Он не имеет права на меня так смотреть.
— Я тебя с ложки поила, Кир! — вырвалось у меня сквозь гнев.
— Ухаживала! Чесала тебе шрамы! После этого ты спрашиваешь?
— Запомнила, — усмехнулся он и откинулся на спину. Он не чувствовал себя уязвленным за былую слабость, напротив — воспоминания были ему приятны.
Я правда поила его с ложки. Он отлеживался после драки. Рваные раны тянулись от груди до паха — его выпотрошили живьем. У них такое случается, оборотню нелегко жить на свете. В той драке основной удар пришелся по нему. Несколько дней в лихорадке и бреду. Рус зашил его, но ухаживала за ним я.
Пить он начал на третьи сутки. Я сидела над ним всю ночь, поила с ложки, как ребенка, а утром кормила бульоном…
Кажется, я тогда жила в «Авалоне» около месяца.
Нет, три недели."
"Еще боялась их. Но тогда, в темноте я сидела на постели и смотрела через всю комнату в окно. Там было хоть что-то интересное: участок дороги, пустой ночью, фонари, огни витрин и окна многоэтажек. Выл ветер, собиралась гроза.
На влажных коленях стояла глубокая пиала с водой. Черный шелковый халат — подарок мальчиков, лип к ногам.
В темноте я часто проливала, но черпала и черпала, вливая воду ему между губ. Держала на весу ложку, слушая тяжелое больное дыхание.
Наверное, в тот момент я перестала его бояться — мне стало жаль Зверя. Так жаль, что я сидела с ним до утра — по своему желанию, меня не заставляли. Он просил пить, и кто-то должен был поить его. Я сама решила, что это буду я.
В ту ночь на сердце стало спокойнее.
Жар спал к утру, лихорадка миновала и я покормила его.
Кир уже пришел в себя. Потный, красный, больной — с воспаленными рубцами через все брюхо, еще горячий, он жаловался, что ему жарко и хочется есть. Я запахнула халат, не обращая внимания на мокрый подол, и робко спустилась на кухню.
Я думала, меня прогонят. Ну, кто я такая? Они меня для развлечения украли.
Но ко мне вышел шеф-повар и внимательно выслушал. Мне был нужен мясной бульон. Меня заверили, что его немедленно приготовят. «Я понял, Оливия» — сказал мне шеф.
