Иллюзия Выбора

Та же Лидия локти искусает от зависти, ведь принц едва ли удостоит ее даже взглядом, даже если она выпустить на волю все свои чары. Но не думай о ней. Просто наслаждайся, и это сделает тебя самой собой, не зависимо от того, как непривычно ты выглядишь.

Анна благодарно улыбнулась рыське и оторвалась, наконец, от зеркала, поворачиваясь к подруге.

— Ты тоже великолепна.

— Я всегда великолепна, — фыркнула самодовольно Хитана, поправляя серые волосы.

— Данис будет в восторге.

— Он всегда в восторге, — подмигнула ей хитро рыська.

 — Это платье, кстати, тоже его подарок.

Наряд оборотня был не менее блистателен, чем у принцессы. Телесного цвета шелк сверху был покрыт прозрачной сверкающей тканью, вышитой крупными цветами. От колен к полу оно расширялось и продолжалось длинным шлейфом. Без рукавов, с фигурным декольте и тугим корсетом, оно выставляло на обозрение все прелести рыськи, которые та смело и откровенно готова была демонстрировать всем и каждому. Округлые бедра были словно обернуты тканью, подчеркивая шикарный изгиб.

На руках были широкие золотые — под цвет вышивки — браслеты, а в волосах такие же заколки-броши. А природная обаятельность и магнетизм довершали дело.

— Готова? — подмигнула подруге рыська, а принцесса еще раз нерешительно посмотрела на свое отражение.

Главный зал Академии был наполнен адептами и гостями. Играла музыка, слышался смех, а зимние декорации довершали сказочный образ: с потолка падали снежинки, не долетая до людей, растворяясь в ничто над их головами; сверкали мельчайшие фонарики и звездочки, кружась вихрями то тут, то там.

Атмосфера поистине была волшебно-зимней. И студенты наслаждались ею, как умели и могли. Пары скользили в танце под сменяющуюся музыку, юбки и плащи развевались за спинами танцующих при очередном резком пируэте. Кавалеры приглашали своих дам, а те не могли устоять перед обаятельными улыбками и сверкающими глазами.

Хасин смотрел на всю эту мишуру скучающим взглядом. На возвышении возле одной из стен, где за праздником наблюдали несколько преподавателей и гостей, стоял и император.

Чуть в стороне от остальных они беседовали с сыном. Никто не смел нарушить их уединенность, а придворные лишь бросали на них косые взгляды, когда Алиман не мог видеть: никому не нравилось то внимание, что повелитель оказывал своему Бастарду. Так было всегда — это раздражало, выводило из себя и доводило до бешенства всех тех, кто терпеть не мог старшего сына императора.