Онлайн-библиотека книг
Витюшка в синем трико с белыми лампасами сидел на крыльце и меланхолично тасовал колоду карт. Рядом с ним на расстеленной газете стояла початая поллитровка водки и пара пластмассовых стаканчиков. Тут же лежали толстые ломти ржаного хлеба, соленые огурцы и разрезанная на дольки крупная луковица.
Увидев вошедшего в ограду Голубева, Синяков сунул карты в карман и нахмурился. Слава без приглашения сел на другой конец крыльца. Окинув взглядов «трапезный стол», спросил:
– Кейфуешь?
Витя скривил губы в усмешке:
– Алкашей нанял мамкин огород вскопать.
– Ехал мимо, увидел тебя, решил отдохнуть за компанию, – слукавил Слава.
– Что-то часто вы стали со мной «отдыхать».
– С Царьковым замаялся, никакого просвета.
– Посветил бы, да нечем.
– Может, все-таки посветишь?… – Голубев подал Синякову розыскную ориентировку. – Глянь, Витюшка, на этого бородача. Не представал он пред твои светлы очи?
Синяков хмуро посмотрел на фотографию Сапунцова, потом долго вчитывался в текст.
– Это телохранитель армянина Назаряна.
– А Назарян кто? – будто ничего не зная, ухватился Слава.
– Бензиновый ловкач.
– В карты играет?
– Больше проигрывает.
– Тогда – зачем играть?
– Спроси его… На мой прикид, армяшку не столько выигрыш интересует, сколько грудастые телки, пасущиеся в казино.
– Любит женщин?
– До потери разума. Особенно – клёвых, с аргументами и козырным фейсом.
– А телохранитель как насчет этого?
– Тоже не промах.
– Ты не скрещивал с Назаряном шпаги?
– Один раз было дело.
– Успешно сыграл?
– Начал хорошо, но к столу подсел волосатый козел и всю игру сбил. Больше с этой бандой не стал связываться.
– Максим Ширинкин не из их компании?
– Все они одним миром мазаны.
– Витюшка, говори конкретнее.
– Чего тут конкретить, Вячеслав Дмитрич… Ну, видел пузана с Валяном у стойки бара.
– О чем говорили, не слышал?
– Мне их говор по барабану.
– А вообще что говорят в казино о Назаряне?
– Всякое пацаны болтают.
– Например, что?…
– Ну, будто бы он контролирует тайный притон для обкуренных шизофреников.
– Наркотиками торгует?
– Козе понятно, что не леденцами. Только не сам лично, а через Слониху сбывает дурь.
– Это кто, Слониха?
– Сто пудовая цыганка.
