Иллюзия жизни

Стоявшая рядом Яна категорично заявила: «Только через ЗАГС! Девушки с царской фамилией на улице не валяются». Шутливо начатый разговор оказался увертюрой к прочной дружбе. Через полгода, как только Соня закончила институт, они с Георгием поженились, и он осуществил «мечту поэта» – стал Царьковым. По настоянию свекрови Соня взяла направление на работу в райцентр и стала жить у родителей мужа на улице Кедровой. Работала экономистом в райпо, после устроилась в стремительно богатевший Агропромбанк."

"Начало девяностых годов было сумбурным.

Высшее образование обесценилось. Молодежь, словно очумев, бросилась в коммерческую торговлю, и только ленивые остались не у дел. Учеба на факультете «Мосты и тоннели» в НИИЖТе Георгию давалась трудно. Он перевелся в Торговый, но и там продержался недолго. Чтобы не тунеядствовать, занялся челночным бизнесом, бартерными рейсами стал летать в Турцию. Зарубежный ширпотреб в то время расходился моментально, и каждая поездка приносила хороший доход. Царьковы перестали экономить копейки. Купили приличную одежду, импортную видеотехнику, подержанную «Тойоту» и стали копить сбережения на строительство собственного магазина.

Когда киллеры застрелили райцентровского виноторговца Всеволода Красноперова, Георгия осенила, по его словам, гениальная мысль. «Софа, зачем нам связываться с долгостроем, – сказал он. Оформляй в Агропромбанке кредит и покупай винный магазин. Водочная продукция – неиссякаемый родник! Турецкими пиджаками и джинсами люди скоро насытятся по горло, а спиртное пить никогда не перестанут».

Царькова долго отнекивалась, но муж активно наседал и в конце концов убедил. Между собой они жили душа в душу. Может, и теперь бы все было хорошо, если бы от тяжелой формы рака не умерла свекровь. Словно предчувствуя недоброе, перед смертью она настойчиво умоляла сноху не бросать на произвол судьбы ее сына. Чтобы хоть как-то облегчить страдания свекрови, Царькова поклялась памятью своих покойных родителей, что ни при каких обстоятельствах не оставит Георгия в беде. Тогда она не представляла, какое горе свалится на ее голову после похорон…

На глазах Софии Михайловны неожиданно навернулись слезы. Бирюков и без того видел, как трудно ей говорить. Антон быстро открыл стоявшую на столе бутылку карачинской воды, налил полстакана и подал Царьковой. Отпив всего два глоточка, она виновато сказала:

– Извините, чуть не разревелась.

– Давайте прекратим подробные воспоминания, – предложил Бирюков.