Имя шторма

Шторм встал за спиной, его руки легли поверх моих ладоней. Теплое, почти горячее тело прижалось к моему. Дыхание замерло в груди. Я вдруг поняла, что мои узкие штаны и мокрая повязка на груди – это ведь почти не одежда. А на ильхе и вовсе только первое… И что наша кожа соприкасается. Плечи, руки, поясница… Капли воды, стекающие с его волос на мою шею. Легкое дыхание у виска. И лава, опаляющая внутри и снаружи…

Холод, от которого я вздрагивала совсем недавно, исчез. Мне стало жарко.

Каждое мимолетное ощущение вдруг усилилось стократ. Стало почти невыносимым. Я забыла, зачем пришла сюда, в этот проклятый город. Зачем стою, мокрая, на крохотном полуразрушенном балконе. Зачем сжимаю латунные кольца подзорной трубы. Я лишь чувствовала мужское тело за своей спиной – горячее, напряженное, сильное. Ловила дыхание Шторма, которое тоже вдруг прервалось, сбилось с ритма. Стоит лишь немного повернуться, и наши губы встретятся в поцелуе. Стоит лишь отклонить голову – и я почувствую его губы на своей шее…

Шторм тихо вздохнул, его ладонь медленно скользнула по моей руке – от локтя до пальцев.

Я осторожно двинула трубу, пытаясь сосредоточиться на том, что вижу. Статуи прекрасных дев, оплетенные сухим плющом и паутиной. Дворец, похожий на малахитовую шкатулку. Разрушенные арки наверху ступеней. Голова ильха на барельефе за ним.

– Надо повернуть, – негромко сказал Шторм. Его голос царапнул легкой хрипотцой. Может, все дело в холоде скальных вод. – Вот сюда. Поток размыл своды пещеры, раньше она была скрыта от глаз. Но вода это изменила. Она течет с вершины горы, попадает туда, а потом по каналам и трубам – в купальни. Оттуда вода приносит то, что мы ищем. Смотри, лильган.

Я несколько раз моргнула, пытаясь отрешиться от ощущений. От его голоса, прикосновения, жара.

Но что там? Прищурилась, попыталась рассмотреть лучше. Дым двигался, прятал. Здание? Руины? Еще одна статуя?

Что-то белесое… Что-то непонятное. Дуга, дуга, длинное сочленение… Что я вижу? Взгляд цеплялся за маленькие фрагменты, различимые в мутное стеклышко, но разум не мог собрать их воедино.