Имя шторма

Еще дуга… И…

Огромный, невероятный череп! И дальше – огромный позвоночник, дуги ребер, хвост и кости когда-то раскрытых крыльев…

Великие Перворожденные!

– Хёгг, – прошептала я. – Это хёгг!

Теперь я видела. В огромной пещере лежал скелет дракона. Его тело когда-то свернулось кольцом, словно пряча сокровище. Я поморгала, всматриваясь. Что темнеет внутри останков? То ли дыра в бездну, то ли черное стекло… Не рассмотреть. Зато теперь понятно, чьи именно кости приносит вода. Вымывает кусочки и тащит вниз по склону.

А люди делают из этих осколков пепел.

Я шарахнулась в сторону от подзорной трубы. Почему-то стало нечем дышать. Все это как-то ужасающе… неправильно!

– Это Вёльхон, потомок Лагерхёгга. Его душу поймал риар Саленгварда, надев в юном возрасте кольцо Горлохума. И он же его потом и убил. Убил часть себя. Лучшую часть.

Глаза Шторма стали темными от расширившихся зрачков, черты лица заострились. И мне захотелось его обнять. Но я не стала этого делать. Я ведь даже не понимала, почему смерть одного хёгга так задевает варвара.

Ведь все это случилось давным-давно.

Перед внутренним взором возник морской змей, который тащил меня через Белый Ёрмун. Блестящая на солнце чешуя, сила и грация. Бесконечная, дикая красота. Что испытывает человек, сливаясь с хёггом? Что испытала бы я? Если бы стала кем-то иным. Кем-то настолько сильным, яростным, несокрушимым. Кем-то, кто способен жить в водах или летать в облаках. Кем-то невероятным! Тем, кого не сломает стихия. Кто сам – стихия! Сам – сила!

Мое дыхание прервалось от восторга и ужаса.

Ощутить эту мощь, эту силу частью себя, а потом своими руками ее уничтожить? Да кем надо быть? Даже я, чужачка, почувствовала ярость и боль, лишь представив это! А каково ильхам, для которых каждый хёгг – почти божество? Неудивительно, что Шторма так задевает убийство Вёльхона. И то, как используются теперь его останки.

– Значит… у всех хёггов есть имена?

– Необязательно. – Шторм помолчал, коснулся рукой обруча на своей шее. – Связь, подаренную кольцом Горлохума, трудно объяснить словами.

Когда я призываю хёгга, я меняюсь. Но…остаюсь собой. Это тоже я, но несколько иной. Сознание водных хёггов простое и текучее, с ним легко сливаться. И иногда трудно отделить от себя самого. Но, говорят, у крылатых все иначе. Потомков Лагерхёгга отличает не только сила, но и ярость. Поэтому те, кто заключил подобный союз, всегда ищут водных или снежных а-тэмов, способных успокоить нрав огненного зверя.