Из дворца на фронт под предлогом мобилизации были немедленно отосланы все колдуны, кроме самых лояльных и посвященных в секрет. Вначале это планировалось как временная мера. Император Владимир был еще молод и должен был снова вступить в брак. Но… вы видели. Императорский див решил, что справится сам."
"– Он решил управлять страной?
Дядя вздохнул:
– Вы знаете, поначалу мне казалось, что это неплохо, он быстро навел порядок… Но… Только с возрастом я начал понимать, какой ценой.
– Вы говорите о моих родителях?
– И о них тоже.
Послушайте, я не хочу, я не смею снимать с себя вину… но… – Он опустил голову. – Ваш отец дружил с императором Владимиром. Пока шла война, он занимался своей работой в поместье или на секретной научной базе. Но после ее завершения… Аркадий был слишком умным и наблюдательным. Он быстро бы все понял. Но никогда не принял бы. Он был… очень консервативным, знаете ли. И к дивам относился, мягко скажем… не очень хорошо. А самое главное – у него было очень большое влияние в Академии.
А у его матери – в церкви.
– А «Вектор» уже выполнил свою функцию и стал не нужен… – продолжил за него Аверин. – Неужели отцу нельзя было как-то по-другому запретить посещать дворец? Обязательно убивать?
– Я думаю, Императорский див уже тогда решил, что будет править долго. Рано или поздно Аркадий бы все равно догадался.
– А вы знали о плане по «Вектору»?
Метельский закрыл лицо ладонями.
– Не было ни дня… чтобы я об этом не пожалел! Вы верите мне?!
– Верю. Но вы знали… остановить вы не могли, это я понимаю, но почему не предупредили?
– Вам… будет больно это услышать, но мне казалось, что так… лучше.
Ваш отец… Он не был таким человеком, каким вы его себе представляете…
– И каким же он был? – Аверин скрестил на груди руки.
– Я не отрицаю, он был величайшим ученым. И позже я понял, сколько пользы он мог принести и России, и всему миру. Но… Он, понимаете, очень любил женщин. И это расстраивало Леночку. Я несколько раз видел, как она плакала на балах, за портьерами, когда он пытался вскружить голову очередной красотке.
И это у него всегда получалось. Потом, когда родились вы… Возможно, это и прекратилось… но… – Он запнулся.
– Продолжайте, пожалуйста, – проговорил Аверин.
– Мне кажется, он ее бил. Я сам видел синяки на руках и лице.
– Не смейте такого говорить, – спокойно сказал Аверин. Знал бы этот человек, какую глупость сейчас сморозил.
– Простите. Но… я говорю правду. Ваш отец был жестоким. Особенно к дивам.
