Дядя еще не успел сконцентрировать энергию для новой атаки, и Аверин, махнув рукой, ударил его по ногам."
"Зеленое сияние потекло из раскинутых рук Метельского, и Плеть, попав в него, истончилась и стала похожа на нить. Но старый колдун все же пошатнулся.
Аверин вернул Плеть назад и отскочил в сторону. Снова ударил, понимая, что этот удар, скорее всего, последний. Так и вышло. Набрав силу, Северное сияние разлилось по комнате, Плеть потускнела, и ее удар не причинил противнику никакого вреда.
Что же. Как и ожидалось.
Выпустив Путы, Аверин ударил ими в потолок, и огромный кусок балки рухнул вниз. Посыпалась штукатурка. А сам Аверин бросился в сторону, стараясь, чтобы зеленое марево поменьше зацепило его. Ведь оно и из колдуна высасывало силы.
– Вы так разнесете весь дом, – печально проговорил дядя.
– Я предложил разговор, – проговорил Аверин, повиснув на Путах, которые на этот раз впаял в стены. И принялся раскачиваться на них.
Метельский снова развел руки, Северное сияние полетело прямо в Аверина.
Путы рассыпались, но они уже и не были нужны. Потеряв точку опоры, по набранной инерции Аверин полетел прямо на колдуна, как раз концентрирующего силу для нового удара. Серебряный кинжал послушно лег прямо в ладонь. Рубанув перед собой крест-накрест и слегка рассеяв потоки зелени, он сбил Метельского с ног, опрокидывая навзничь. И в следующий миг прижал нож к горлу.
– Вы кое-что забыли, дядя. Я сильнее, и я не див.
Раздался скрип двери. Оба колдуна на миг скосили глаза в сторону звука.
На пороге стоял Кузя. В его зубах, бессильно свесив лапки, болталась крыса.
– Кажется, вы проиграли, дядя. Может, все-таки поговорим?..
Оба дива приняли человеческий облик и теперь сидели на стульях, не сводя друг с друга настороженных взглядов. В том, что меч похитил дядя, сомнений не было. Императорский див нарисовал портрет с фотографической точностью. Аверин уселся в кресло, Метельский расположился на диване. Было заметно, что применение Северного сияния сильно вымотало старого колдуна.
– Ваша мать, бабушка Лидия, ведь умерла, не так ли? – осведомился Аверин. Дядя только кивнул.
– И давно? Почему женский фамильяр у вас, а не у вашей внучки, Любавы? Он принадлежит ей.
– А почему вы выдали своего дива за сына? – в ответ спросил Метельский. – Я поверил.
– Я не слишком сильно вас обманул. Этот див мне как сын.
Кузя отвел взгляд от своего визави и ошарашенно уставился на Аверина. Метельский же посмотрел удивленно и как-то печально.
