На его спине красовалась вырезанная свастика.
Следом за выступающими вынесли тумбы, на которых лежали хлысты, крючья, стеки и еще какие-то приспособления.
Распорядитель обвел рукой тумбы:
– Есть желающие самолично наказать фашистскую тварь? – воскликнул он.
– Да-да-а! – взревела публика.
– Каждый из вас может это сделать, любым из предметов, лежащих на этой тумбе! Итак, десять минут наказания фашиста – всего пятьсот рублей.
– Пятьсот пятьдесят, – крикнул кто-то. Аверин только вздохнул. Этот див воевал когда-то за омерзительных уродов, которые сейчас орут в пьяном неистовстве и жажде крови.
Все колдуны и дивы – военнообязанные. И не было ни одного фамильяра или государственного дива, который так или иначе не участвовал бы в войне. Устроить такое… Но, возможно, это сыграет на руку. Как минимум присутствующим уже можно вменить оскорбление государственной символики и глумление над Победой Империи.
– Кузя, запоминай. – Аверин повернул голову в сторону своего дива и нахмурился. Кузя не сводил взгляда со сцены.
И вдруг начал издавать тихие прерывистые звуки:
– Мя-мя-мя-мя.
– В чем дело?
Анастасия подползла поближе и проговорила шепотом:
– Я не знаю, кто это такой, но Кузя говорит, что див на сцене – Владимир.
Проклятье!
Аверин прикусил палец. Управление! Как, каким образом они здесь? Они начали расследование по убийству дивы? Но как они оказались на острове раньше, чем он? Ведь в представлении точно участвуют не новички.
Или в Управлении давно знают про клуб и разрабатывают его?
Черт… Если «ариец» – это Владимир, то унылый тип – Мончинский, под личиной.
Знают ли они, кто тут всем заправляет? Что им уже известно? И что делать Аверину? Уйти по-тихому? Не выйдет, Рождественский его так просто не отпустит.
Да… несогласованность в работе спецслужб действительно создает массу проблем.
Но и Рогов был прав, гарантии, что сюда не заглядывает кто-то из верхушки Управления, тоже не было.
Что-то решать надо быстро.
– Шестьсот! – заорал кто-то из зала.
Аверин встал и жестом подозвал распорядителя.
– Спроси у хозяина этой свиньи, могу ли я воспользоваться своим оружием колдуна? Калечить не буду. Плачу тысячу. Или пусть назовет свою цену.
– Сию минуту, – распорядитель подошел к Мончинскому и негромко передал ему послание. Тот начал неуверенно оглядываться, явно сомневаясь.
Надо было действовать.
Аверин жестом подозвал Кузю. И одними губами прошептал:
– На сцену."
"Див рванулся вперед.
