Императрица поневоле

Сознание медленно возвращалось в реальность, неся с собой слабость и головную боль. Вздохнув, я приоткрыла глаза и, сперва, растерялась, так как по-прежнему ничего не видела, пока не осознала, что обзор мне закрывает мокрое полотенце, которое, по всей видимости, должно было лежать на лбу.

С трудом приподняв руку, убрала смутившую меня вещь. Яркий солнечный свет на миг ослепил, причиняя новую боль, но затем зрение окончательно пришло в норму. Продолжая лежать, окинула взглядом доступное пространство.

Вокруг были знакомые предметы, которые дали понять, что я всё так же нахожусь в доме лорда Саруша.

Теперь бы вспомнить, почему у меня такое состояние… Память услужливо подкинула воспоминание о ночной прогулке с Элерандиэлем и дальше темнота, сквозь которую постепенно стал пробиваться образ огромного чёрного пса. Голову вновь пронзила резкая боль и вместе с ней вернулись оставшиеся воспоминания.

— Черныш, — прошептала я, наконец, вспомнив, почему этот зверь мне показался знакомым.

За дверью раздалось тихое поскуливание, и острые когти заскребли дерево.

Преодолевая сильную слабость, я попыталась сесть в кровати, но не тут-то было. Ругнувшись сквозь зубы, повторила попытку, всё же увенчавшуюся успехом. Правда, возникло такое чувство, что я не просто пыталась сесть, а пробежала приличное расстояние по пересечённой местности: на лбу выступил пот, дыхание сбилось, и сердце гулко стучало в груди.

Сев, окинула взглядом комнату. Теперь обзор стал лучше, и я увидела то, что поначалу, оказалось от меня скрыто — кресло, стоящее в дальнем углу, в котором мирно спал ни кто иной, как его светлость лорд Элерандиэль, собственной персоной.

Его руки расслабленно лежали на подлокотниках, голова была откинута на мягкую спинку кресла. Лицо, напряжённое даже во сне, казалось уставшим. Длинные светлые волосы, местами спутанные, рассыпались по плечам. Сейчас он был совсем не похож на того грозного лорда, который всё время появлялся на моём пути причиняя боль.

За дверью опять раздалось поскуливание. Я хотела встать, чтобы впустить пса, но меня опередили.

В коридоре раздался голос Шлёпика и спустя пару секунд оба оказались в комнате, пройдя сквозь стену. Причём домовой важно восседал на спине волколота.

— Чуть не извели бедную псинушку, — проворчал Шлёп Шлёпыч, не спеша соскальзывая с лощёного чёрного бока, — глаз да глаз за вами нужен. Одним гулять ночью приспичило, да так, что без сил потом оба дрыхнут целый день, другой от тоски половину двери изодрал когтями.