Империя «попаданца». «Победой прославлено имя твое!»

А местный «свет» – купцы, штурманы, казачьи пятидесятники, пообтесавшиеся в их кругу промышленники из Иркутска и Томска, понятий никаких не имели о шляхетской культуре – плясали до упаду под рожок да балалайки с бубнами. А про политес только несколько лет назад узнали, благо гвардейцы учителями стали первыми…

– Ну, ты, брат, и живешь. Богато! – Шванвич выдохнул, сглотнул, дернув кадыком, жадными глазами взирая на накрытый служанкой из местных камчадалов стол.

– Это тебе не в Петербурге у сенаторов кормиться, – чуть сыпанул «соли» на душевные раны «заклятому другу» Иван.

 – Это Камчатка, за тридевять земель!

Но похвалой Шванвича остался доволен. Стол действительно выглядел богатым – хотя кладовые обшаривать пришлось. Рыба была всевозможная – море здесь кормилец добрый – жареная, вареная, соленая, копченая, запеченная в сухарях. И мясо – но дичина, коров и свиней у горожан было мало, и приготовлена не хуже рыбы, у самого от аппетитного вида слюнки потекли. И хлеб, еще горячий, пышный, ароматный.

И попить было что – шипучий квас, морсы из прошлогодних ягод, медовуха из привозного от Иркутска меда, хлебное вино доброй перегонки – водочка получилась отличная, на травах настоянная, медком приправленная.

Но это так – легкий перекус.

А дома их ожидало настоящее застолье, с ушицей и кашами, даже салат один сообразил повар, да неизменная рыба с мясом. И напитки те же – обильно, но скудно, выбора не имелось. Как говорят – чем богаты, тем и рады. Не Петербург с его разносолами и французским вином.

Последнее до Камчатки два года везти надо, в пути все перемерзнет, разболтается – уксус сплошной, а не вино…

Ели долго, болтали о петербуржской жизни, всякую всячину Шванвич рассказывал о своих морских путешествиях. Пили водку, но не пьянели – так было хорошо за разговором. Только малец, паренек лет восьми, как наелся, почти сразу задремал за столом, и матрос Шванвича с великим бережением отнес его в дом, уложил в мягкую постель.

Орлов раз пять пытался выбить у собеседника, чей это ребенок, но тот продолжал играть в молчанку, только улыбался загадочно.

Обиделся Иван, но Шванвич первым заговорил с усмешечкой.

– Да уж, удивил ты меня, Ваньша. Про мальца все выпытываешь, а что так на него странно смотришь?

– Да мне он братца Федюню напоминает шибко, тот в детстве босоногом такой же был!

– Новость для тебя и братьев твоих есть! Очень важная! Мне ее сам государь поведал.

– Какая?! – Иван чуть привстал.