Империя «попаданца». «Победой прославлено имя твое!»

 – А потому сегодня напишешь от себя и от имени Григория письмо государыне Екатерине Алексеевне, поблагодаришь ее за искреннюю заботу о крестном сыне, которую за нее есть кому проявить. И все! Ни слова больше. Хотя края эти описать не забудь, богатства. Да и государыне подарок сделай знатный. Она блестящее, как сорока, любит.

Шванвич подхватил с блюда черпачком зернистой икры, с наслаждением пожевал. С усмешкой посмотрел на задумавшегося Ивана:

– Письмо мне отдашь, я государыне отправлю и отпишу Петру Федоровичу, что уговор сей вы свято блюсти будете.

Даешь слово за себя и братьев, Ваня? Ты голова у них, старший брат в отца место!

– Даю! И крест на том целую! – Иван встал, поцеловал нательный крестик и размашисто перекрестился. Ему сейчас не терпелось…

– Да иди же к племяннику, на месте ерзаешь! Посмотри, как спит. А мне уважуху проставь, что в целости и сохранности мальца доставил. Граций своих зови, Ваня, я от женской ласки отвык!

– Спасибо, друг! Все тебе сейчас будет! А вечером мы за столом знатно посидим! Ты меня угощать будешь – хозяин-то в усадьбе сменился! То-то!

– Графа Монте-Кристо из меня не вышло, пора переквалифицироваться в управдомы!

Фраза из любимой книги вырвалась сама собой.

Сегодня он осознал, что полководца из него не выйдет – как был взводным сержантом, так им и остался, несмотря на то что напялил на голову императорскую корону. Не прибавляют ума чины-звания, тут мозги нужно. Хорошо планировать, зная будущее, но, как говаривал Наполеон, план существует только до первого выстрела, а там начинается сплошная импровизация…

Вспомнив гениального француза, Петр закашлялся – перед глазами всплыла книга, в которой корсиканец именовался достойным учеником Суворова, гениальным полководцем, одним из лучших его фельдмаршалов.

– А ведь он молодым лейтенантом на русскую службу просился. Вроде бы в последний год правления их Людовика, как раз перед революцией. – Память у Петра была хорошей, не жаловался. – Не сошлись в чине – Бонапарт просил майора, а ему предложили капитана.

Дурни, немедленно прикажу, чтоб полковника дали…

Петр осекся и расхохотался. Ведь Наполеону только годик один, ему еще расти и расти. Но не забыть бы указание архивистам дать – пусть через пятнадцать лет напомнят.

Права ведьма – одни люди уходят, другие им на смену приходят. Права – только переиграть ее нужно. Жаль, что книгу не прочитал, а так, скользнул взглядом по столбикам фамилий и титулов.