Империя «попаданца». «Победой прославлено имя твое!»

Получилось даже лучше – завеса от специально подожженной русскими галеры смешалась с черным дымом горящего «турка», а потому «миноносцы» и подошли к турецкой эскадре вплотную и атаковали всей дюжиной – турки смогли выбить пушками только две трети дерзких корабликов – сердце Семена в эти секунды обливалось кровью.

Но затем у бортов сразу двух турецких кораблей взлетели высокие водяные столбы, и те сразу накренились, в зияющие проломы ринулась морская вода. Теперь их участь была предрешена – и пяти минут не пройдет, как поврежденные корабли лягут на борт.

Однако и смельчакам не повезло – лишь одна полугалера уцелела от взрыва собственной мины и как-то сумела отползти в дым, что укутал ее спасительным покрывалом.

– Но где еще два «миноносца»? – пробормотал Хорошкин, пытаясь разглядеть в дыму юркие силуэты. И тут ветер донес сразу два взрыва, столбы от которых взметнулись выше палубы большого линейного корабля.

– Вдвоем на одного пошли! – сообразил моряк, и тут прямо на его глазах турецкий корабль взорвался.

Это стало для турок последним доводом – потеряв ровно половину из восьми линкоров, «османы» дружно подняли все паруса и стали убегать из лимана. Продолжать драку с русскими они не желали, тем более что те изумили их необычным и сокрушающим оружием.

Вместе с артиллеристами Семен надрывал горло ликующим криком, но внезапно опомнился. Ведь его место рядом с фельдмаршалом, он должен ему рассказать о блестящей победе Днепровской флотилии.

– Господин фельдмаршал! Четыре турецких корабля уничтожены, остальные ушли из лимана.

– Молодцы, что победу одержали! Доложу государю немедленно и о наградах достойных героям охлопочу!

Миних отечески усмехнулся – сердце старого солдата переполняло ликование. Он видел, как сотни зеленых мундиров перехлестнули ров и взобрались накатывающей волной на крепостную стену.

Хриплый русский мат, отчаянные призывы турок к пощаде, ибо слово «аман» хорошо слышалось, рев орудий и взрывы – все говорило о том, что еще четверть часа, и сопротивление турок будет сломлено.

Только засевшие в башне янычары продолжали драться с остервенением, стреляя из ружей, а иногда раздавался и пушечный грохот, и моментально башню заволакивало дымом. Но не надолго – ветер тут же относил белые клубы далеко в сторону.

– Никак казаки лейб-конвоя скачут?! – крикнул кто-то из ординарцев Миниха, и все повернулись в сторону, глядя за вытянутой рукой.