Империя «попаданца». «Победой прославлено имя твое!»

Хотя вряд ли – адмирал Ушаков не менее его честолюбив, такой знатный приз из своих рук не упустит…

– Еще одной такой атаки мы не выдержим, – Константин Петрович обвел взглядом поле боя, по которому был расстелен пестрый ковер из наваленных друг на дружку янычар. До сих пор в ушах их яростные крики, полные животной свирепости, и тот предсмертный хрип, что запоминается на всю жизнь. Что и говорить – страшный в своей неукротимости противник! И нужно благодарить Господа!

Русские с невероятным трудом удержали позицию – картечь и винтовки собрали здесь богатую, но кровавую жатву.

Царевич лично повел резервный взвод гренадер в штыковую атаку, которая запомнилась ему мельканием оскаленных рож, дикими воплями и хриплым русским матом.

Сам он тыкал шпагой, несколько раз угодив во что-то мягкое, так же, как и другие солдаты, яростно ругался и отдавал какие-то приказы (которые потом и припомнить не мог, хотя и старался), и очнулся от боевой горячки лишь тогда, когда все внезапно стихло и он не увидел перед собой врагов.

Мундир был разорван и залит чужой и своей кровью – левая рука была порезана ятаганом, плечо саднило от неглубокой раны. Царевича умело перевязали, и он легкомысленно, еще не отошедши от схватки, стал считать убитых врагов. И вскоре сбился…

Поручик Ермолов оказался прирожденным пушкарем, как говорится, от Бога. Шесть орудий его батареи, новенькие, казнозарядные, с тусклыми стволами, стреляли без передышки, выбрасывая клубы густого порохового дыма, в которых сноровисто копошились канониры.

– Ваше высочество, разрешите?!

Стоило подумать, как молодой офицер возник за спиной. На чумазом от копоти лице задорно блестели глаза. Константин указал на расстеленную рядом шинель – «присаживайся».

– У меня осталось всего пять десятков выстрелов, ваше высочество. А с рассветом они снова пойдут.

Константин Петрович сердито засопел – новость была печальной, и это еще хорошо сказано.

– Мы не удержим позицию своими силами, Алексей Петрович, – тихо промолвил царевич. – Только пушки напрасно потеряем. А они секретные, новейшие, одна только гвардия их получать стала.