Империя «попаданца». «Победой прославлено имя твое!»

Не вспоминал, и все, только заходил иногда в ограду величественного собора проведать ближних и родных, нашедших здесь свое последнее пристанище.

Хоть не был Алехан ревностен в православии, но его трудами был построен величественный каменный храм, высившийся над городом. Именно городом, а не захудалым острогом, каким был Ново-Архангельск ровно двадцать лет тому назад.

Именно город – без малого семь тысяч жителей, больше пяти сотен домов, казенные учреждения и воинские казармы, пушечные форты, что защищали гавань и рейд, адмиралтейские верфи, на которых уже начали строить первые фрегаты.

Много воды утекло за эти два десятилетия…

Тихий голос секретаря вывел Орлова из полудремы. Алехан открыл правый глаз и внимательно уставился на молодого и крепкого офицера – дохляков в своем окружении граф не терпел, так как сам был крепким воином и человеком. А потому, хочешь не хочешь, все его окружение старалось соответствовать, блистая не богатством, а здоровьем и силой.

– Три брига, один фрегат под адмиральским флагом с пятью транспортами в пролив зашли. Из Петербурга, у нас таких нет. Через час-другой в гавани будут.

– Ветер спал, – секретарь моментально понял вопрос, еще бы – тугодумов граф при себе не держал, а от дураков избавлялся сразу и без жалости.

– Точно из Петербурга?

– Так точно, ваше сиятельство. В Петропавловске другие, тем паче фрегатов в здешних водах мало, все наперечет.

– Это отлично, – граф нарочито тяжело поднялся с кресла. – Вели одеваться, встречать сам буду.

– Есть, ваше сиятельство, – офицер склонился в учтивом поклоне, отнюдь не лакейском, а с достоинством. Алехан холуйства и лизоблюдства не терпел, такие в Русской Америке надолго не задерживались – краток был их путь земной…

Константин Петрович уже два добрых часа томился на солнцепеке, хотя забрался под полотняный навес.

Бои в Царьграде уже заканчивались, все реже и реже доносился оттуда орудийный гул, хотя черные дымы многочисленных пожарищ продолжали растекаться по голубому небу. Да в гавани Золотого Рога дымились разбитые останки десятков судов, а в море густым лесом стояли мачты русского флота.