Империя «попаданца». «Победой прославлено имя твое!»

Глядя на них, царевич только сейчас понял, какую кропотливую работу провел его отец, – построить не одну сотню боевых парусников и подготовить их к войне есть великая задача. Так ведь кроме флота есть еще и армия, и государство, и множество губерний, и строительство заводов – всего много, труды неподъемные.

От такой мысли он загрустил, остро ощутив непосильность ноши для него самого. Это ж сколько ума и работоспособности нужно, чтоб такую махину провернуть? Часов в сутках не хватит! А ведь и спать нужно, и отдыхать, а батюшка еще театр посещает да каждый день молится, а по воскресеньям и праздникам службу в церкви стоит.

– Ваше императорское высочество! Фельдмаршал!

Константин живо вскочил с раскладного стульчика, и сердце его сжалось от дурного предчувствия.

Суворов, в белой полотняной рубахе с пятнами пота, соскочил с лошади и, мельком взглянув на него, потребовал мыться, быстро содрав с себя одеяние.

Полоскался в тазу долго, с чувством – солдат лил с кувшина на спину нагретую солнцем воду.

– Ваше императорское высочество! Покорнейше прошу вас простить меня за сие мытье, но жара и меня, старика, доконала. Не соблаговолите зайти в мой шатер, не погнушайтесь, ваше императорское высочество, батюшка-царевич, не погнушайтесь!

Старик раз семь поклонился, никак не меньше, за время своего короткого монолога, а у царевича сердце чуть не ушло в пятки – если старый фельдмаршал так самоуничижался, то жди беды.

Ох и попадет ему сейчас – и на негнущихся ногах Константин Петрович зашел в шатер первым, всей спиной ощущая, как идущий за ним следом Суворов продолжает кланяться.

Константин вскрикнул от неожиданной боли, его ухо закрутили крепкие, отнюдь не стариковские пальцы. Но больше не пикнул – фельдмаршал был зол, и это еще самое мягкое слово.

– Я тебя зачем посылал?! – с шипением произнес старик. – Чтоб ты нового царя Леонида с тремя сотнями спартанцев изображал?!

– Я не мог иначе, – только и выдавил из себя Константин, ошарашенный таким приемом.

– Батюшке твоему я обещал тебя сохранить, а ты в драку зачем полез?! – фельдмаршал говорил зло, но ухо отпустил – будто клещи разжались.

– А как иначе?! – Константин обиделся и только сейчас почувствовал злость. – Там батарея и рота гренадер только была, а янычар больше орты!

– Так оставил бы командовать Алешку Ермолова.