Империя «попаданца». «Победой прославлено имя твое!»

И Петр мысленно решил хорошо почистить генеральский корпус, если, конечно, сам у власти останется.

Основная масса голштинского войска, четыре роты пехоты и рота гренадер, всего до тысячи человек с двумя пушками, должна была выйти после обеда маршем на Гостилицы. С колонной пехоты должны были уйти из Ораниенбаума три генерала (Гудовича Петр решил оставить при себе) и полсотни обозных повозок.

Место Петр выбрал на карте удачное – Гостилицы, к югу от Петергофа и Ораниенбаума за тридцать с лишним верст, на любом из направлений можно атаковать.

И дороги на Копорье и Ямбург с Нарвой полностью перекрывает, и, что самое главное, Измайлов от Красного Села сей пункт не минует, если, конечно, Воронежский полк к мятежникам не примкнет…

При себе он оставил и всю кавалерию, состоящую из рот драгун и гусар, наряженных в желтые канареечные ментики и дурацкие колпаки вместо красивых, знакомых по фильмам, киверов с султанами.

Службу своих двух сотен всадников, во главе которых был поставлен генерал Гудович, Петр организовал быстро – гусары были отправлены в Петергоф в качестве сторожевого охранения на случай внезапного подхода гвардии, а драгуны встали надежными караулами по всему Ораниенбауму…

Но один козырь в колоде был – на плацу были собраны полсотни отборных стрелков, по десятку от каждой пехотной роты.

Петр сразу взялся за главное – объяснил, что они теперь станут егерями, сиречь охотниками, и стрелять станут во врага, пешего и конного, метко стрелять, самостоятельно, без команды «пли», прячась за кустами, деревьями, строениями и телегами.

Маскироваться сами станут, да так, чтоб сливаться с местностью в одно целое, и стрелять из засады. Но в рукопашную лезть только от безысходности, когда отступать нельзя.

Для начала он разбил егерей на две команды и приказал спороть с темных мундиров и шляп всю яркую мишуру – ленты, плюмаж, позументы, бантики и снять парики, зачернить весь светлый металл – пуговицы да пряжки.

Петр определил им занятия, особо проинструктировал офицеров и приказал дождаться мастеров с новыми дальнобойными пулями, и сразу же, не мешкая, их опробовать, пострелять по разным мишеням с двухсот и трехсот шагов.

Офицеры были изумлены, но расспрашивать царя не решились…

Надо было сделать еще массу дел, но бессонная ночь и волнения сделали свое черное дело – Петр почувствовал себя настолько тяжко, что разрешил себе поспать пару-тройку часов, строжайшим образом запретив себя будить.