Империя «попаданца». «Победой прославлено имя твое!»

Трубецкой со следователями так сильно донимали Миниха, что тот не выдержал и бросил им в лицо – мол, пишите вы сами, что хотите. Ну а те и рады стараться со всей своей гнилой сущности, вот и понаписали от души – и Елизавету Петровну арестовать хотел вместе с Бироном, и с взятием Данцига протянул время за взятку, и крымскую добычу чуть ли не полностью себе присвоил…

На суде князь Никитка Трубецкой (как увидел его сегодня фельдмаршал, так руки и зачесались придушить мерзавца) постоянно зудел, как муха: «Признаешь ли себя виновным?»

И тут не выдержал Миних, громко сказал на весь зал: «Признаю! Виновен, что тебя, вора знатного, не повесил еще в Крымскую кампанию!»

Трубецкой сразу же заткнулся и фельдмаршала больше не донимал.

Императору Петру Федоровичу Иоганн Бурхард Христофор фон Миних был благодарен за помилование и возвращение из двадцатилетней ссылки. Вот только фельдмаршал саму ссылку в Сибирь прозябанием отнюдь не считал – и дрова сам рубил, и лед колол, и в кузнице работал, и детишек учил, и многое другое делал.

Проекты писал о том, как Россию лучше переустроить. Но их в Петербурге читать не удосужились, сразу под сукно откладывая. Так и трудился Миних постоянно, а морозы и труд еще больше закалили его могучее тело – он вернулся намного более здоровым, чем уходил…

За этот день старый вояка испытал самое большое потрясение в жизни – он не узнал императора. Конечно, это был он, но только телом, оболочкой телесной, а душа его теперь была совсем иная, крепкая и храбрая.

Действительно – во внука великий дед вселился, и Миних узнавал его черты все больше и больше. Некая недоговоренность осталась, и фельдмаршал резонно предполагал, что ночные события Петр Федорович осветил лишь чуть-чуть и про визит своего деда мало рассказал.

Петр Алексеевич тростью-то лупил, но чтоб вот рану такую нанести… Но то тайна императора, а ему не след в нее вникать, других забот, как говорят русские, полон рот…

А сейчас фельдмаршал отдыхал, своеобразно отдыхал.

Любил старый фельдмаршал молодых замужних женщин – для них он всегда был только объектом страсти, а не предметом томных страданий для удачного брака.